Нас двое. Больше ни души в округе.
Ни города, ни шёпота листвы.
Лишь в переплёте напряжённой руки
Стучат века, как будто бы часы.
И невесомость — вот награда за молчанье,
Когда язык земной уже не нужен нам.
Мы смотрим вверх. Там, где миров качанье
Рождает свет по мертвенным чертогам,
Где взрывом было сказано «Начнись»,
Где звёзды — пепел выгоревшей боли,
Мы размещаем нашу вечную жизнь.
Не говори ни слова. Только слышишь?
Как под ногтями воет пустота?
Но я сжимаю пальцы — ты не дышишь,
И это значит: красота спасла
Не мир, а нас. Спасла от одиночества,
От распаданья на песок и пыль.
Смотри: две точки, два людских уродства,
Становятся одним из лучших крыльев.
И если вдруг погаснут все светила,
Развалится космический чертёж,
Твоя рука в моей — такая сила,
Какой Вселенной не сдержать. Вздохнёшь —
И звёзды вспыхнут заново, послушно,
Завидуя земному теплу.
Ведь в небесах нет главного — нет ушей,
Чтобы услышать, как мы не дышим,
Когда друг друга держим в темноте.
А это небо — вечный наш свод правил,
Холодный и безжалостный к другим.
Оно смотрело, как Геракл давил,
К ак гибли динозавры под дождём,
Как строили, молились и сгорали,
Но ничего не видело родней,
Чем этот жест: два тела, две спирали,
Сплетённые в пучок гамма-лучей.
Мощнее, чем взрыв сверхновой на пике,
Чем гравитация чёртовой дыры,
Есть точка опоры в этом великом хаосе:
Две руки, что не слышат поры.
Мы — центр вселенной. Мы — её проклятье
И лучшее лекарство от тоски.
Сейчас, в момент ничтожного объятья,
Расплавлены галактик завитки.
Им не понять, как можно быть ничем
И этим «ничего» заполнить бездну.
Как можно сжечь свой страх, как горючий хлам,
И превратить пустоту в звезду.
Взгляни ещё раз. Видишь, как мерцает
Тот свет, который шёл к нам миллиард лет?
Он умер там, но здесь воскресает,
Чтоб озарить наш маленький секрет.
Никто не знает, сколько нам отпущено —
Ни квант, ни Бог, ни этот мёртвый лед.
Но вечность начинается с отпуска,
Когда твой пальцы — вот они, тут, вот.
Я не прошу ни верности, ни клятвы.
Я не прошу быть вечною звездой.
Я просто держу руку — и обратно
Мне хочется лететь лишь за тобой.
И пусть галактики уходят в разнос,
Пусть время рассыпается в осколки,
Пока есть ты, мой свет, мой сжатый воздух,
Я не боюсь ни холода, ни толков.
Ты чувствуешь? Под кожей — не кровь, а пламя.
В костях — не мозг, а чистый фермий-слой.
И небо над нами — вовсе не нами.
Оно лишь фон. А истина — с тобой.
В беззвучном крике, в этом жестком шёпоте
Сплетённых тел, стоящих на краю,
Мы доказали: всё, что мы способны отнять —
Лишь смерть. А остальное — всё твоё.
Смотри на звёзды. Молча. Неотрывно.
Пусть в горле ком. Пусть холод по ногам.
Но мы сейчас сильнее, чем Вселенная,
Ведь она — прах, а мы живём по рукам.
Замри. Ты слышишь гулкое биенье?
То сердце мира бьётся между нами.
Мы замерли. Над нами — вдохновение.
Мы замерли. А звёзды — лишь глазами
Моргают в такт, завидя тишине,
Что мы посмели вырастить внутри.
И в этой полной, звонкой пустоте
Я говорю: «Смотри… Смотри… Смотри…»
Там ничего нет. Чёрный монолит.
Но ты и я — мы лучше, чем любой
Экспонат вечности. И пусть он молчит.
Зато мы держимся. Зато мы — двое. Живой.
И если есть хоть что-то после нас,
Пусть это будет этот жест — в мороз,
В ночи, в аду, в космический коллапс:
Две руки. Две судьбы. Один вопрос.
И вечное, как череп пустоты,
Небо над ними — лишь немой свидетель
Того, как двое, превратившись в ты,
Построили свою бессмертья твердь.
Смотри же, милый. Я смотрю. Мы — вместе.
Ничто не страшно. Ни распад, ни крест.
Держи мою ладонь. Мы — песня.
А звёзды — просто стая глупых мест.
«Ось времени»
© Конан Кимериец 192
