Они пришли с обещанием правды. Сотрудники группы специальных инициатив, созданной при Управлении директора национальной разведки США, заверили Мэттью Брауна: «Мы знаем, что аномальные феномены реальны. Мы хотим докопаться до сути. Приходите, встретьтесь с нами, расскажите свою историю». Браун, бывший сотрудник департамента обороны, обладатель допуска высшего уровня секретности, поверил. Он пришёл в здание Либерти-Кроссинг в Вирджинии, ожидая, что его выслушают.

Вместо этого, по его словам, он стал мишенью.

Группа доверия
Группа специальных инициатив была создана в прошлом году директором национальной разведки Талси Габбард. Официальная цель формулировалась как восстановление доверия и прекращение того, что сама Габбард назвала «использованием разведывательного сообщества в политических целях». Задача звучала благородно: разобраться с потоком сообщений о неопознанных аномальных явлениях, которые годами будоражили Конгресс и общественность, и защитить тех, кто решается выступить с разоблачениями.

В феврале этого года работа группы была свёрнута, сотрудников перераспределили по другим подразделениям. Как сообщают источники, причиной стали серьёзные нарушения в работе. Что именно произошло внутри секретного подразделения, теперь пытаются выяснить журналисты и независимые расследователи.

Свисток в тишине
Мэттью Браун оказался в центре скандала не случайно. Именно он подготовил доклад, в котором утверждалось о существовании не признаваемой официально специальной программы доступа, занимающейся отслеживанием передовых аппаратов — как предположительно человеческого, так и, возможно, нечеловеческого происхождения. Когда Браун откликнулся на приглашение группы специальных инициатив, он рассчитывал на защиту.

Вместо этого, как сообщается, информация о том, что он говорил в защищённом помещении для секретных совещаний, вскоре оказалась в распоряжении людей, не имевших к этому отношения. Журналист-расследователь Джереми Корбелл, ведущий подкаст WEAPONIZED, рассказал о разговоре, который состоялся у него с сотрудником Управления директора национальной разведки. Слова, прозвучавшие в этом разговоре, Браун называет клеветой.

По утверждению Корбелла, сотрудник разведки сообщил ему, что в секретном совещании, куда Браун пришёл как информатор, тот якобы назвал себя «расистом и ненавистником евреев». Далее собеседник Корбелла утверждал, что Браун признался в полной фабрикации документа о существовании секретной программы, который он ранее представил. Третье обвинение, переданное Корбеллу, касалось контрразведки и государственной измены.

Браун отрицает все эти утверждения. По его словам, в помещении секретного совещания он намеренно ограничивал информацию о своих знаниях в области аномальных феноменов, пытаясь понять, насколько серьёзно настроены его собеседники. Чтобы проверить их добросовестность, он затронул тему, связанную с событиями 7 октября и Израилем. Браун рассуждал так: если группа не готова рассматривать возможные нарушения, связанные с близким союзником Америки, то как можно доверить ей наиболее чувствительные тайны в области аномальных явлений?

По словам Брауна, реакция собеседников его разочаровала. Вместо обсуждения сути поднятых вопросов они сосредоточились на том, какие именно секретные разделы и подразделы информации ему были доступны ранее. У него сложилось впечатление, что цель встречи была не в том, чтобы выслушать разоблачителя, а в том, чтобы понять, откуда он черпает информацию, и предотвратить дальнейшие утечки.

Тень другого информатора
История Брауна — не единственная. Дилан Борленд, бывший специалист по геопространственной разведке Военно-воздушных сил США, также выступал на слушаниях в Конгрессе с заявлениями о существовании программ по изучению аномальных явлений. Борленд предостерегал других потенциальных информаторов: по его словам, процедура обращения к генеральному инспектору разведывательного сообщества, которая должна защищать разоблачителей, на деле оказывается ловушкой. В его случае, как он утверждает, чиновники не были заинтересованы в расследовании новой информации, а лишь стремились оценить, насколько глубоки его знания.

Вопросы без ответов
Управление директора национальной разведки, комментируя ситуацию, ограничилось общими формулировками. В официальном заявлении говорится, что ведомство «было и остаётся сосредоточенным на выполнении задач, поставленных в указах президента, включая содействие в предоставлении любой соответствующей информации, связанной с неопознанными аномальными явлениями».

В заявлении также подчёркивается, что информация, обсуждаемая в защищённом помещении для секретных совещаний, не автоматически является засекреченной, и что использование такого помещения не означает автоматического предоставления защиты информатору. Эта формальная оговорка лишь подчёркивает правовую уязвимость тех, кто решается выступить с разоблачениями.

Источники, говорившие с изданием Liberation Times, утверждают, что некоторые члены группы специальных инициатив действительно искренне пытались разобраться в проблеме аномальных явлений. Нет также никаких указаний на то, что сама директор национальной разведки Талси Габбард была причастна к попыткам запугивания информаторов или дискредитации свидетелей. Однако сама структура, созданная для восстановления доверия, по свидетельствам очевидцев, превратилась в инструмент, которым, возможно, воспользовались для противоположных целей.

Неоконченное расследование
Сворачивание группы специальных инициатив, перераспределение её сотрудников и скандальные обвинения в адрес тех, кто пришёл с информацией, ставят под сомнение саму возможность открытого расследования в области, которая уже много лет остаётся одной из самых закрытых тем американского разведывательного сообщества.

Бывший сотрудник департамента обороны Мэттью Браун пришёл на встречу, чтобы рассказать о программах, существование которых официально отрицается. Вместо этого, как он утверждает, он стал объектом слухов, распространённых в узком кругу, и ярлыков, призванных обесценить его слова.

Вопрос о том, почему группа, созданная для защиты информаторов, оказалась в центре скандала о запугивании тех самых людей, которых она должна была защищать, остаётся открытым. Как и вопрос о том, кто и с какой целью использовал защищённое помещение для секретных совещаний, чтобы распространять сведения, компрометирующие человека, пришедшего делиться знаниями.

Пока же в истории с расследованием аномальных явлений появляется всё больше вопросов, которые адресованы не небесным объектам, а тем, кто на земле должен обеспечивать прозрачность и справедливость.