Твой тонкий профиль — росчерк на стене,
Ты кажешься вдвойне прекрасней мне.
Стендаль был прав: когда немеет грудь,
Лишь в созерцанье — истинный наш путь.

Мы связаны молчаньем двух сторон,
Ты — мой собор, мой колокольный звон.
Пред этой грацией я падаю в бреду,
Как в заколдованном, предутреннем саду.

Я на тебя смотрю, боясь вздохнуть,
В твоих глазах зажёгся Млечный путь.
Смотрю, как на шедевр, чуть дыша,
Когда по краю лезвия идет душа.

Твои изгибы — мрамор и покой,
Мне бы коснуться их своей рукой.
Но этот трепет, этот вечный страх
Застыл восторгом на моих губах.

Мой личный хаос, мой высокий плен,
Кровь тяжелеет в лабиринте вен.
Ты — идеал, сошедший с пьедестала,
Тебя мне в этой жизни слишком мало.

Твой взгляд — катарсис, мой священный страх,
Застыло солнце на твоих руках.
Я пью твой образ, как целебный яд,
Свой отвести не в силах больше взгляд.

Пусть этот плен не кончится вовек,
Мой невозможный, редкий человек.
В тебе одной — величье всех эпох,
И на губах — прервавшийся мой вздох.