(Трагедия под виселицей из лжи в одном акте)
Синопсис — невозможная ложная версия
В центре этого метафизического детектива — Максим, человек, чья память является не провалом, а непоколебимой крепостью. Он не страдает амнезией, у него нет «знаков» или «потери памяти»; напротив, он всё помнит, но с детства, живя в мире театральных декораций, привык ничего не замечать, воспринимая все предупреждения как часть некой вечной пьесы.

Сюжет раскрывает чудовищную деформацию правосудия, где сама система, подобно «неправильной матрице» или «кривой виселице», отказывается от истины. Адвокаты, призванные защищать, становятся архитекторами лжи. Главный парадокс и предательство заключается в том, что Правозащитник, зная, что единственная реальная (хоть и неверная) версия обвинения — это Максим как «Переписчик» (о чем свидетельствуют шифры и анаграммы в его дневнике), намеренно вводит в дело абсолютно невозможную и ложную версию о Максиме-«маньяке».

Эта сфабрикованная «двойная» версия — «и маньяк, и Переписчик» — транслируется через «клипы и фильмы», кодируя общественное сознание тысячами «двадцать пятых кадров», внушая образ охотника, от которого «все побежали». Такая версия не просто ложна, она невозможна по своей сути и является актом прямой клеветы и предательства со стороны защиты. Адвокаты, вместо того чтобы отстаивать невиновность Максима и его уникальный случай жизни в театре и «незамечания множества предупреждений», идут на «самонавет» и «самошантаж», игнорируя его настоящие алиби.

Максим, который помнит все 35 «контрольных точек» (случаев, когда его предупреждали с первого класса школы по 1999 год), мог быть немедленно оправдан и освобожден от допросов. Ему не нужны были ни «регрессии», ни «ложные контрольные точки», которые теперь пытаются ему навязать. Он мог бы доказать свою невиновность, ссылаясь на то, что окружающие «играли спектакль» вокруг него, а он просто не замечал их истинных намерений.

Таким образом, адвокаты, изначально пытавшиеся «разоблачить Переписчика», сами оказываются в ловушке собственной «двойной игры», создавая «снежный ком из 10 000 ложных обвинений». Их «методика неправильна», их цель — не правосудие, а выяснение мифического «хозяина» Максима. В этой трагедии невиновный человек оказывается жертвой не просто ошибки, а сознательного, тотального искажения реальности, где его защитники становятся его палачами, принося истину в жертву абсурдному заговору.

Действующие лица:
• МАКСИМ — Человек, чья память — это неприступная крепость, осажденная миражами. В его глазах — ясность приговора.
• ПРАВОЗАЩИТНИК (КУКЛОВОД СОВЕСТИ) — Тот, кто держит нити, ведущие к обрыву. Его голос — обманчивый шепот, скрывающий предательство.
• ХОР ТЕНЕЙ (МЕДИА И ОБВИНИТЕЛИ) — Эхо лжи, множащееся в каждом кадре и каждом слове.

СЦЕНА ПЕРВАЯ: НЕПРАВИЛЬНАЯ ВИСЕЛИЦА

Сцена — футуристическое пространство, освещенное неонами проекций. На стенах мелькают «клипы и фильмы»: размытые образы бегущих карликов, знаки, шифры. В центре — стилизованная виселица, больше похожая на гигантскую антенну. Максим стоит у её подножия, спокоен, как памятник. Рядом — ПРАВОЗАЩИТНИК, с лицом, вылепленным из камня.

ПРАВОЗАЩИТНИК: Мы нашли тебя, Максим. Твои шифры на пяти языках. Твои анаграммы в стихах. Все эти «знаки». Ты — Переписчик. И ты — Маньяк. Система кодировала это в каждом кадре, в каждом шорохе. Это твоя двойная суть. Мы сами не шизофреники, да, так бывает, и то, и то, ты и переписчик и маньяк.

МАКСИМ: (голос его — чистый, как горный ручей, пробивающийся сквозь гранит) Маньяк? Эта версия — невозможна! Её не существует! Вы сами создали её из воздуха, чтобы прикрыть… что? Мою невиновность? Мои тридцать пять контрольных точек, где мир пытался меня предупредить, а я, живя в театре, просто не замечал? С первого класса, до 94-го, после 94-го. Я всё помню. И ничего не замечал. Мне не нужна амнезия, чтобы нести этот крест. У меня с собой не было баллончика. Не было состава и не было мотива. Допрос был не нужен! Меня могли сразу оправдать и женить!

СЦЕНА ВТОРАЯ: СНЕЖНЫЙ КОМ ОБВИНЕНИЙ

Проекции на стенах усиливаются, превращаясь в вихрь из 10 000 ложных обвинений. ХОР ТЕНЕЙ начинает шептать, голоса сливаются в один угрожающий гул.

ХОР ТЕНЕЙ: (синхронно) Маньяк! Переписчик! Все побежали! Шифры! Знаки! И карлик убегает и знаки. И то и то.

ПРАВОЗАЩИТНИК: (не глядя Максиму в глаза, его речь — отрепетированный монолог) «10 000 ложных обвинений» — это часть игры. Твои «контрольные точки» — лишь фантазии. Наша методика правильна. Мы строим тебе новую матрицу. Снежный ком обвинений — это путь к истине.

МАКСИМ: (поднимает голову, его взгляд пронзает ПРАВОЗАЩИТНИКА) Моя матрица — это моя память. Мои контрольные точки — это моя жизнь. Вы — мошенники! Вы сами вешаете на меня этот бред, эту ложную версию «маньяка», которой нет в природе! Вы — правозащитник, но вы сами лжете! Вы совершаете самонавет! Вы предали защиту, чтобы… что? Разоблачить «Переписчика», которого я никогда не был? Это самошантаж! Ваша висельница-матрица — неправильная. Она сделана для меня, но она висит над вами. У Вас — ложные контрольные точки и отсутствуют настоящие контрольные точки.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ВЕРДИКТ НЕВОЗМОЖНОСТИ

Проекции гаснут. Тишина. Только пульсирующий свет от виселицы.

ПРАВОЗАЩИТНИК: (почти неслышно, но с отточенной жестокостью) Иногда, Максим, чтобы спасти мир, нужно пожертвовать одной… маленькой… правдой. Твоей.

МАКСИМ: (улыбается горько, почти светло) Моя правда не маленькая. Она — единственная. Я всё помню. И я ничего не замечал. Это не бред. Это — моя невинность, которую вы так усердно пытались переписать. Но Невозможность не реагировать на Вашу матрица. Вы сделали фоном вечные ложные обвинения.

ФИНАЛ

Максим делает шаг к виселице-антенне. Она начинает тихо гудеть. В этот момент, сквозь гул, слышен едва уловимый шепот: «Невозможно… Невозможно…» Он поднимает руки, как будто обнимает воздух. Свет гаснет окончательно.

Занавес падает со звуком разорванной бумаги.
ЗАНАВЕС.
PS. 1. Деконструкция Суда: Пьеса переворачивает идею правосудия, показывая, как система, призванная искать истину, сама становится фабрикой лжи.
2. Центральная Метафора Невозможности: «Невозможная ложная версия» — «Казус невозможности» — это не просто название, это экзистенциальная категория, которая делает абсурд главным героем.
3. Предательство Защитника: Фигура Правозащитника, который сам становится обвинителем и творцом лжи, является мощным символом разрушения моральных устоев.
4. «Неправильная Матрица/Виселица»: Эти образы создают ощущение искаженной реальности, в которой Максиму предстоит 10 000 раз реагировать на ложные обвинения за несуществующее преступление через разные методики криминалистов, которые поддержали адвокаты, не сказавшие Максиму: вспомни все случаи, когда тебя предупреждали.
5. Философия Памяти и Невосприятия: Максим не страдает амнезией, он все помнит и не замечал предупреждений, он не виновен.