(Драматический реквием в одном акте)

Действующие лица:
• ФРЭНСИС СКОТТ ФИЦДЖЕРАЛЬД — Человек, сшитый из шелка и виски. В его глазах отражаются огни Лонг-Айленда, а в карманах — пепел несбывшихся рассветов.
• ОБВИНЯЮЩИЙ (ГОЛОС РЕАЛЬНОСТИ) — Гул промышленного города, холодный расчет, пахнущий дешевым табаком и конторскими книгами.
• ЗЕЛЬДА — Тень, кружащаяся в бесконечном вальсе, чьи шаги звучат как разбивающееся стекло.

СЦЕНА ПЕРВАЯ: ПОХОРОНЫ ПРАЗДНИКА

Зал суда — это заброшенный бальный зал. Повсюду конфетти, покрытые серой пылью. Шампанское в бокалах превратилось в уксус. Вместо окон — пустота, в которой вдалеке мерцает один-единственный зеленый огонек.

ОБВИНЯЮЩИЙ: Скотт! Ты обвиняешься в убийстве Мечты. Ты надел на нацию золотую маску, за которой скрывался череп. Ты заставил людей верить, что прошлое можно вернуть, если купить достаточно шелковых рубашек. Ты создал Гэтсби — этого титана из папье-маше — и позволил ему истечь кровью в бассейне, полном иллюзий. Ты виновен в том, что показал нам: за зеленым огоньком нет ничего, кроме холодной соленой воды.

ФИТЦДЖЕРАЛЬД: (поправляет запонку, голос его звучит как музыка джазового оркестра, слышимая сквозь туман) Мечта… Вы говорите об убийстве того, что никогда не дышало? Я был лишь патологоанатомом золотого века. Я не убивал Мечту — я устроил ей самые красивые похороны в истории человечества. Гэтсби — это не человек. Это вера в то, что чистота сердца может победить грязь старых денег. Я показал вам, что мы все — лодки, плывущие против течения. Разве я виноват в том, что течение сильнее наших весел?

СЦЕНА ВТОРАЯ: ТРЕЩИНА В ХРУСТАЛЕ

Звучит призрачный смех Зельды. Стены зала начинают покрываться трещинами.

ОБВИНЯЮЩИЙ: Ты романтизировал распад! Ты научил нас пить горечь из золотых кубков. Ты предал свой талант, разменяв его на блестки и безумие. Твой Гэтсби умер зря!

ФИТЦДЖЕРАЛЬД: (подходит к краю сцены, указывая в пустоту) Зря? Никто не умирает зря, если он умирал ради любви к недосягаемому. Я воспел стремление. Тот самый момент, когда рука тянется к свету, зная, что не коснется его. Жизнь — это процесс распада, но я научил вас распадаться красиво. Моя вина в том, что я любил этот мир слишком сильно, чтобы лгать о его долговечности. Я записал пульс эпохи, когда он уже превращался в предсмертную агонию.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ВЕРДИКТ ВЕЧНОЙ НОЧИ

ОБВИНЯЮЩИЙ: Твой приговор — быть забытым как летописец вечеринок, которые закончились похмельем! Твои книги — это эхо в пустом особняке!

ФИТЦДЖЕРАЛЬД: (улыбается печальной, светлой улыбкой) Вечеринки закончатся. Дома рухнут. Но пока человек стоит на причале и смотрит на другой берег, надеясь на чудо — Гэтсби будет жив. Я не судья истории. Я её свидетель. И мой свидетель — этот зеленый огонек. Он будет гореть, когда ваши суды обратятся в прах.

ФИНАЛ

Фитцджеральд медленно уходит вдаль, к мерцающему огоньку. Свет в зале гаснет, остается лишь один луч, падающий на пыльную пишущую машинку.

ГОЛОС ФИТЦДЖЕРАЛЬДА: Так мы и плывем вперед, борясь с течением, которое неуклонно относит нас назад, в прошлое…

Занавес падает мягко, как хлопья снега на Долину Шлака.
ЗАНАВЕС.