Не молю о дарах, не жду ни знаков, ни чудес,
Я пришёл за каплей тишины, что нисходит с небес.
Не за светом, что ослепляет, пронзая высь,
А за тем, что в глубине копоти душой таится.

Отвори не громом, не трубным сотрясением гор,
А росой на паутине, что сплетается у пор.
Не владыкой грозным, чей лик повергает в трепет прах,
А как шёпот в полусне меж невспаханных полос.

Я свечу зажгу не из воска, что пчела собрала,
А из лунного луча, что в оконце проткнула игла.
И не фимиамом смрадным, что взыскует до облаков,
А дыханьем мха у озера, где притихший старый ров.

Потому что Ты не там, где гремят обрядов слова,
А в зрачке оленёнка, что из чащи смотрит едва.
Ты не в храме, что воздвигли из гранита и сует,
А в узоре, что мороз на забытое стекло кладёт.

Преломись не в пламени, пожирающем дрова,
А в кристалле соли, что на реснице от стужи слеза.
Проявись не ливнем шумным, смывающим в прах мосты,
А в терпении корней, что раздвигают плиты и хребты.

Я не верю в божество, что откликается на лесть,
Я молюсь тому, что в самом сердце тишины есть.
Всем пещерам бездонным, всем источникам в глубине,
Что бегут, не зная, орошают ли они уже мне.

Дай мне стать не сосудом, что для милостей пуст иль полон,
А ручьём, что и не думал, что его вода так нужна слону.
Дай мне быть не стрелой, что метит в цель из тугого лука,
А травой, что пробивает асфальт у твоего порука.

Если ж должен я пройти сквозь тьму, где нет ни зги, ни лиц,
Дай мне помнить, что и тьма — лишь обратная сторона светлиц.
Если должен я вкусить всю горечь, что отравляет плоть,
Дай мне вкус тот различить и в нём твой замысел найти.

Я не прошу большего. Ни вечной жизни, ни ковчега.
Лишь качни чуть-чуть звезду, что над крышей моей поспевает.
И когда моя свеча из лунного луча догорит,
Пусть во тьме твоя тишина со мною просто говорит.

И когда уйду, не требуя наград и не тая обид,
Пусть мой след лишь ветром выгладит, а дождиком — замостит.
Чтобы знал: я был частицей молчанья твоего, Господи,
Не песчинкой в весах суда, а пыльцой в твоей бесконечной любви.