И в снег и в буран и в злые ураганы шаманы бьют в свои бубны, а жемчужине пишут свои жемчужины, и совсем не от безделья, и не от того что им лень мыть посуду или прибивать полочку, а потому что на них нисходит высший дух, и они просто обязаны передать
Его сообщения людям!))

Заалмазила снег зима в свой подскриптум,
Аплике маскируя проседи на земле,
Март капельно-прозрачные натирая ботинки,
Улыбается где-то в космической глубине…

Постарела зима, дни ее на исходе,
Но прекрасна, по-прежнему ее морозная стать,
И в миноре хрусталь застывает на ноте,
Мы ее не торопим, пусть натешится всласть!

Сегодня день опять грустит,
Снежинки тихо падают,
И солнце в облаках лежит,
И нас ничем не радует!
Мне грустно, но не оттого,
Что выдалась весна тоскливая,
А оттого, что я сама
Такая несчастливая.
Что не везёт который день,
И солнышко недаром хмурится,
От невезучести своей
Сама хочу зажмуриться!

Марта дни кончаются —
на календаре.
Снег ложится на ресницы —
словно в ноябре.

Сыпал снег, и огромные белые хлопья застилали дорогу. Кто-то выбросил из окна очень высокого дома перекладной календарь, и листки его летели, как хлопья снега или прожитые дни, и человек шел по снегу (конечно, по снегу, не по дням же). Шел человек по снегу… Они усыпали улицу, черненькие цифры пролетевших дней, и ветер пытался приподнять бумагу, чтобы, вдруг взвившись вверх, швырнуть ее в окно человека, выбросившего год под ноги прохожим, выбросившего дни в снег, дни, ставшие снегом, который сойдет.
Мальчик шел по листикам разбросанного перекладного календаря. Был вечер 31 декабря. Падал снег.