В позолоченном небе вечерние птицы,
алым туманом вслепую скользят шепоты…
…мы взойдем травой, цветами взойдем,
будут дети гулять по лугам наших тел.

Неотличима от земли,
неотличима от травы и неба,
как воздух — дух! земная женщина.
Вновь шепчу: люблю тебя,
чудится в ответ — …тоже,
если ты — камень, я — змея,
сдирающая о тебя кожу.

Встаёшь на рассвете — короткое лето,
идёшь налегке
и каждый цветок говорит с тобой
на родном языке.

Небо цвета асфальта, травинкой
пробиваюсь к солнцу…
Говорят, что море выносит куски янтаря,
бреду, озираю пески, но, кажется — зря.
Сквозь меня мелькают волны,
грохочут частицы,
даже время сквозь меня… меня нет.

…а потом топот копыт — кровь, пыль, пот…
А я иду под небом Древней Греции —
ни Будды, ни Христа здесь нет.

И ромашки здесь не такие, и васильки не такие.
Не такие здесь летают мотыльки!
И жуки не такие.

Высота, за которой уже никого —
бесконечное небо…
Мы с тобой два камня на берегу океана,
лишние в этой траве, случайные,
слушаем ветер.
А почему так: опадают листья,
может наоборот — тормашками вверх?
Крупнозернистого неба створоженный ветер
в волосах!
И ты взмываешь в наднебесье — силою мысли,
и приживляешься намертво
к ветвям выси,
ненароком проросшим в заоблачных городах.