…а потом топот копыт — кровь, пыль, пот…
А я иду под небом Древней Греции —
ни Будды, ни Христа здесь нет.

И ромашки здесь не такие, и васильки не такие.
Не такие здесь летают мотыльки!
И жуки не такие.

Неотличима от земли,
неотличима от травы и неба,
как воздух — дух! земная женщина.
Вновь шепчу: люблю тебя,
чудится в ответ — …тоже,
если ты — камень, я — змея,
сдирающая о тебя кожу.

Небо цвета асфальта, травинкой
пробиваюсь к солнцу…
Говорят, что море выносит куски янтаря,
бреду, озираю пески, но, кажется — зря.
Сквозь меня мелькают волны,
грохочут частицы,
даже время сквозь меня… меня нет.

Высота, за которой уже никого —
бесконечное небо…
Мы с тобой два камня на берегу океана,
лишние в этой траве, случайные,
слушаем ветер.
А почему так: опадают листья,
может наоборот — тормашками вверх?
Крупнозернистого неба створоженный ветер
в волосах!
И ты взмываешь в наднебесье — силою мысли,
и приживляешься намертво
к ветвям выси,
ненароком проросшим в заоблачных городах.

В позолоченном небе вечерние птицы,
алым туманом вслепую скользят шепоты…
…мы взойдем травой, цветами взойдем,
будут дети гулять по лугам наших тел.

Бытие, вырастающее из небытия,
неоспоримость существования бабочки…
У этой мелодии сердце
цвета распаханного чернозема,
аромат ее тревожен —
сколько сегодня собрано душ?
Шаги мои все тяжелее,
звуки, тающие в глубине неба,
прорастают травами, цветами.
Скальные породы ненависти —
стучат клапаны, перегрелась жизнь;
и смерть такая ласковая:
«Не живи, это так просто — не жить!».
У тишины крылья бабочки,
… показать весь текст …