Своим успехом в жизни я обязан тому, что при всех своих безумствах остаюсь совершенно нормальным: я предпочитаю сам творить обстоятельства, не позволяя им брать власть надо мною.

Птица была симпатичная. Она смотрела на меня, а я смотрел на неё. Потом она издала слабенький птичий звук «чик!» — и мне почему-то стало приятно. Мне легко угодить. Сложнее — остальному миру.

Не раздевайте мою любовь, там может оказаться манекен; не раздевайте манекен, а вдруг там моя любовь.

«Я всегда был одиночкой. Каждое утро я с трудом начинаю жизнь. "

В смерти нет ничего, что можно было бы оплакивать, как нечего оплакивать в росте цветка. Что уж страшно, так это жизнь, которой люди живут или не живут до самой смерти. Они не уважают свою жизнь, они попросту кладут на нее болт. Они ее прожигают. Они слишком сосредотачиваются на сексе, фильмах, деньгах, семье. Их рассудки заполнены ватой. Они бездумно хавают религию, страну. Скоро они разучатся мыслить и позволят другим мыслить за них. Их мозги забиты ватой. Они уродливы, уродливо говорят и уродливо ходят. Поставь им величайшую музыку веков, они ее признают. Смерть большинства людей — мистификация. Умирать там уже нечему.

Когда я был моложе, у меня постоянно была депрессия. Но сейчас самоубийство больше не казалось возможностью жизни. В моём возрасте остаётся очень мало чего убивать. Хорошо быть старым, чтобы там ни говорили.