А жили скромно — не шиковали.
Обновка — праздник. Игрушка — клад.
Друзья не врали, не воровали,
но сознавали, что чёрт не брат.
Любили книги и кинострасти.
Хватало чуши, ошибок, бед.
Но было счастье, такое счастье
какого нынче и грамма нет.
При чём тут возраст? — а к правде вящей
отметить стоит одну деталь:
Всё было ясным и настоящим.
Сплошь голограммы сейчас, а жаль.
Пралине в пище, нейлон в рубашке.
Фольга, пакеты — тоска, тоска.
А сердцу надо простой черняшки,
картошки с солью. И в дверь звонка.
Спокойней, глуше, беспечней, тише —
шаги, дыханье. С мошной? Сумой?
Чу! —  Карлсон свистнул с забытой крыши!
И запах луга! — сейчас, зимой!

Тихий дождь стучится.
Сумерки. Вдвоём.
Хорошо молчится
сразу обо всём:
о страстях-напастях,
о годах, делах,
о науке счастья,
о тенях в углах.
Дождь идти устанет.
Звёзды тьму пронзят.
Солнце утром встанет.
Внуки позвонят.

Мы сами ответственны за «погоду в доме» под названием душа.
СтОит впустить туда тоску и хандру, как они вмиг развесят по углам паутину депрессии, в которой запутаются и погибнут бабочки счастья, радости и хорошего настроения…
Не пускайте в душу непрошенных гостей!

Можно найти крупинки счастья во всём: в голубом небе, солнечном луче, прохладном дождике, нежном прикосновении, чашке чая… А можно… всё это утопить в тоске.

для счастья не хватает сигареты,
безумств и приключений прошлогодних,
тебя в моей рубашке, моря, лета,
чтоб заменить ненужное сегодня.

Небосвод такой печальный,
Тучи серые во мгле,
Ветер носится опальный,
Оставляя сизый шлейф.

Как же грустно и тоскливо
Видеть блики облаков,
Угасающие живо
В ожиданье зыбких снов.

Тяготит унылый вечер,
Обещая хмурый дождь,
Серпантин противоречий
Да души усталой дрожь.
… показать весь текст …