— Альбом получился слабым, потому что мы были молодыми и наивными, плохой был продюсер, не было у нас ни менеджера, ни вообще человека, который мог бы что-то посоветовать. Мы были в растерянности, и нас просто использовали. Дали три дня на запись всего альбома и намекнули, что, если мы позволим себе в студии какие-то творческие вольности, нас тут же вышвырнут.

— Сняла комнату: очень милое место, есть кухня и гостиная, даже утюг и гладильная доска… Всё ещё работаем с Big Brother & the Holding Co-это действительно интересно… Репетируем каждый вечер в гараже их приятеля-художника; люди заходят, слушают, похоже, всем очень нравится моё пение… Вот вам ещё несколько странных названий в коллекцию: The Grateful Dead, The Love, Jefferson Airplane, Quicksilver Messenger Service… Невероятно, правда? У меня всё в порядке, не волнуйтесь. Ни похудела, ни поправилась, и с головой всё в порядке. Подумываю, не вернуться ли в институт, так что пока меня не сбрасывайте со счетов!

Говорят со стороны виднее. Но чаще всего советы любят давать люди, которые никогда не были в твоей шкуре и представления не имеют, что ты чувствуешь.

Когда человека везде много, он становится обузой.

24-летний израильский альпинист Надав Бен-Йегуда, находившийся в 300 метрах от вершины Эвереста, отказался от мечты покорить высочайшую вершину планеты, чтобы спасти раненого турецкого альпиниста.
Бен-Йегуда так описал произошедшее: «Я прошел два свежих трупа. Трупы были свежие, поскольку это были тела людей на тех же верёвках, по которым я поднимался, понимая, что умирают, и не имея сил двигаться, люди не отползали в сторону, а пристегнувшись, так и впадали в кому и умирали. Продолжающие двигат…
… показать весь текст …

Я закрываю глаза. Будто это выход.
Я закрываюсь в себе и сижу там тихо.
Я открываю планеты, ворота, душу —
Словом, всё то, что уже никому не нужно.

Я прорастаю в незрячие стены пылью.
Были здесь люди когда-то. Ну правда, были.
Выгнала шумных, немые исчезли сами —
Бросив губами жестокое — «ты не с нами».

Я не с собой и не с кем-то ещё возможным.
Я прокажённая. Я умираю. Можно?
Каждое слово всегда оставалось шрамом.
Я же — паломник, но не отыскавший храма.
… показать весь текст …