в твоих глазах плещется море
не синее, нет.
оно чёрное,
чёрное — горе

ты — мой самый прекрасный июль;
с запахом того самого чая.
наши души с отверстиями от пуль,
и каждая наша точка, не точка
вовсе, а запятая.
давай просто останемся,
отринув страх и других;
неважно где — с нас станется,
и уснём под песни сороковых.

но хватит, хватит мне твердить свои морали.
я знаю о грехах своих,
бегу от них.
и ты бежишь.
мы вечность так бежали.

мне по горло хватает холода.
у меня не хватает сил.
по венам перекатывается горящее олово — как не к стати закончился синий акрил.

мне б замазать запястья,
пустить в лёгкие дух
и заменить мозг на пластик,
а то он, братец, протух.

всё гнилое осталось в сердце,
мысли странные темнят ум,
состряпать бы новое тельце,
только нужен ли лишний шум.
… показать весь текст …

прочитай мое сообщение, ну же.
ты поймёшь как мне блядски нужен
я знаю что ты не спишь в три утра точно.
просто знай — это не срочно.

Боль, стекающая по венам стёклами.
Боль, в мыслях застревающая осколками блёклыми.
Боль, шрамами уродливыми на душу налёгшая.
Боль, внутренности прожёгшая.
Боль вечная…
Тут и говорить нечего,
в просторечии она (я)
— бессердечная.
[всем глубоко плевать что изувечена]