Режь живое во мне посолонь,
Чтобы солнце грозно брызнуло на угли —
Если мы все равно готовы друг друга убить,
То пускай тогда это станет хоть чем-то большим:
Чтобы кожа в зелёной лозе обагрила сущее,
Чтобы сучья яблонь были взамен ножей.
Раздевай меня на алтарь, обнажая душу
До самой земли в этой алой пшеничной рже.
А когда взаимной кровью умоешь руки,
Когда сплюнешь сворожье слово всех ворожей —
Эту душу мою брось на любые муки,
Чтобы встали хлеба на выполотой душе.
Если нам все равно суждено отмучиться вдоволь,
Если нам все равно быть бумагой того листа
На котором пишут проклятья волхвы и вдовы,
Если нам все равно — потому что мы пустота,
Если нам с тобой не сбежать от послушной боли,
То добавим смысла в старые типажи —
Из любви своей созидая родильное поле,
Созидая обряд плодородия из вражды.

Мадам, Вы сегодня на редкость смертельны,
Вы пахнете чем-то предельно порочным.
Да нет, я все так же хочу Ваше тело,
и Вы — та же тьма, приходящая ночью,
Вы та же проказа,
Вы боль, как и прежде,
но что-то в лице изменилось на бритву.
Мадам, я не жду от Вас медленной нежности,
но сколько гвоздей Вами в кожу забито,
но сколько Вы копий бросали в безумстве,
но сколько Вы душ обрекали на муки?
И Ваши перчатки красны не от клюквы —
я знаю, я сам целовал эти руки.
Моя бесконечно жестокая правда,
… показать весь текст …

Это уже не творчество, это секс —
сперва я поэзию,
после она меня.
Срез словомыслия,
вирус,
психогенез.
Я бы слез с нее,
но к чему теперь эта возня.
У поэзии потная грудь и злое лицо,
она стонет с матом,
она меня бьет по щеке.
Я влюбился бы, но вижу в ней только берцо-
вую кость,
на бедре мою смегму
… показать весь текст …

Когда я говорю о любви, это не значит, что прямо сейчас ты станешь счастливой, беззаботной и овеянной бризом выполнения всех капризов разом. Так как любовь — это ремень в потной ладони выведенного из себя отца. Внушительный кожаный ремень с увесистой железной бляхой, который оставляет на заднице синяки, а не сад с ромашками. Дело в том, что все мы совершаем фатальные ошибки, а любовь не может быть равнодушна. Безучастно и с красивой миной провожать человека в пропасть, напутствуя его при этом: «…
… показать весь текст …

Я не настолько праведный, чтобы целовать тебя в тексты
редких личных сообщений, чирикающих птицами.
Не настолько праведный, чтобы чувствовать оргазм без секса,
размножаясь рифмами, подобно литературной грибнице.
Чтобы лечь в гробницу экрана, пересказывать Чехова,
сатанея от догадки, что подол твоей юбки соскальзывает,
обнажая яблокопады и рощи ореховые,
то есть каждого слова и образа одноразовость.
Я не настолько праведный. Я живу в периосте
закоптившегося человечества с его колоритом,
но лучше быть грязью, в которую падают звезды,
чем чистейшим и беззвездным ночным монолитом.
Поэтому не пиши мне — я не способен к чтению,
мне тесны межличностные книги, новостные полосы.
… показать весь текст …

Я никогда не любил эту жизнь,
Эту плотность мест,
В которой кулак и замысел пишутся слитно,
Потому что все напоминает мне темный подъезд,
Где впервые целуются в губы и ссут у лифта,
Где теряют девственность и пишут мат на стене,
Где вся человечья чуткость граничит с мусоркой,
И где умирают — но рядом слышится смех,
Где всех нас безумный бог излагает устно,
И в устах копошится живой тараканий рой.
Задыхаешься? Это правильно, так и надо:
Задохнувшись однажды, ты будешь спасён красотой
Абсолютной и совершенной — лишенной взгляда.
Красотой ослепляющей комы, без метафор и тождеств
… показать весь текст …