Челюсти времени крепко сжимают шею.
Спешно рифмую нелепый то вздор, то бред.
Гордо богатством года называть не смею,
Всё потрошу, проверяю начинку лет.

Здесь пересолено. Там чересчур слащаво.
Что-то на «браво!», да не повторить на бис…
Возраст еще не победа. Всего лишь право
В суперфинале сразиться за главный приз.

Памятью, разумом, сердцем, усталой кожей
Верю в награду одну у порога в ночь:
Мне на прабабушку выпало быть похожей —
Правнучка вся уродится в меня, точь-в точь.

Бред? Но летят торопливые строчки-птицы,
Им — по спирали, в грядущую тайну дней —
Снова и снова на доброй земле родиться,
С каждым витком становясь на чуть-чуть умней.

Челюсти времени в шею вцепились. Больно.
Кто-то богатством-годами беспечно горд…
Только б в строю… до последней команды «Вольно!».
Только б достойно прощальный сыграть аккорд.

Шуршит за рамой дождик виноватый,
Сирени одевая в гололёд.
Ещё чуть-чуть, и в прошлое уйдёт
Скандальный год две тысячи двадцатый.

Итожа скорби, страхи и тревоги,
Завяжет память грусти узелки
И впишет две зелёные строки
На сером поле года — две дороги.

А те, которым выданы запреты
Напуганным двадцатым, подождут.
Не тороплюсь отдать его под суд
За боль моей растерянной планеты.
… показать весь текст …

В Амстердаме, словно бред, Я хотел все трое суток; На восьмом десятке лет; Посмотреть на проституток.

БРЕД
Ведётся так — нацисты год от года,
Где б ни были, несут в угаре бред —
В мечтах народа обрести свободу
Пытаются найти еврейский след.

Я ни фан, ни блуд, ни мут, ни бред, через 330 лет

Порой нам к счастью нужно сделать только шаг,
а мы идем к нему, увы, теряя годы.