Память застынет ледяной росинкой на сухом осеннем листочке, но он ещё долго будет подниматься ветром воспоминаний вверх и падать со страшной силой вниз… рассыпаясь пеплом… сухим водопадом за окном… Так надо… Высохла осень, больше не плачет дождём. Наплакалась, изждалась и спряталась, как зверь в норку… зимовать… Анабиоз моих горьких слёз, сохрани меня, воскреси меня, долгожданный мороз…
Ведь ворон навсегда брата унёс…

Мало просто отпустить чью-то руку. Надо ещё и забыть её прикосновения.

Оставь в покое чужой омут и не лезь туда со своим светом.

Теперь я точно знаю… Тот, кто действительно уходит — уходит по-английски, не прощаясь. Без пафосных речей, сопливых драм и прочих бессмысленных движений. Просто потому, что кончаются все слова, эмоции, терпение и нет резона что-то объяснять. Это и есть точка невозврата. Не будет никаких укоров, ненужных разъяснительных разговоров в «случайных» коридорах. …даже может улыбаться и смеяться, словно всё, как прежде, но в душе он уже собрал чемодан и даже купил билет в один конец. Глаза навсегда потухли и мысли далеко. Всё станет просто и понятно: дверь закроется плавно без единого шума, как будто человек вышел покурить и сейчас вернётся. Как будто…

Есть люди, которые умудряются зажечь в чужих душах свечи, тогда как в своей собственной тлеют последние угольки надежды на выживание.

Правда не обязана оправдываться.