Питер Хег. Смилла и ее чувство снега
Нервный срыв совсем необязательно бывает срывом, он может наступить так, что ты тихо и спокойно погружаешься в равнодушие.

Именно так чувствуешь себя, когда живёшь настоящей жизнью. Сидишь рядом с другим человеком, и тебя понимают, всё понимают, и ничего не оценивают, и не могут без тебя обойтись.

Есть люди, которые, уходя, забирают с собой какую-то часть дневного света. Когда они покидают нас, становится как будто темнее.

В кактусах есть какое-то упрямство. Солнце не хочет, чтобы они росли, ветер пустыни не хочет, чтобы они росли, засуха не хочет, ночные заморозки не хотят. И все равно они пробиваются наверх. Они ощетиниваются своими колючками, прячась за своей плотной оболочкой. И не сдаются ни на миллиметр. Я чувствую к ним симпатию.

Обычно бывает так, что в домах, где чувствуешь себя хорошо, оказываешься в конце концов на кухне.

Они танцевали друг вокруг друга в соответствии с негласным соглашением о том, что следует избегать тех мест, где в архиве хранилось прошлое. И тех, где планировалось будущее. Это был красивый танец, трогательный, полный уважения.

Питер Хёг. Тишина