Думаю, что никогда бы не смогла стать врачом, — почерк всему виной. Как исправили в первом классе, так и пишу до сих пор. Но всё по-порядку. Писать мы учились ручкой с пёрышком. Обмакиваешь осторожно пёрышко в чернильницу, чтобы кляксу не посадить. А чернильницу носили в тряпичном мешочке и если неплотно крышку закроешь, то все пальцы в чернилах и лицо, соответственно. Почерк получался корявым, видимо, левшой была, а переучивали. Переучиваться приходила к учительнице домой.
Да, было такое время, когда приходили домой. Трое нас таких, как я, было. Садимся за круглый стол, открываем тетрадку с промокашкой и… начинается… То жирно буковку написала, то наклон не такой, да вот ещё помарка от чернил. Лист выдран. Всё начинается сначала. Строгая учительница была, но за почерк благодарна ей до сих пор.
А тогда… Тогда… Ох, как попада-а-а-ло мне от учительницы и от мамы… Как никак дома хорошим стимулом служил отцовский ремень. Старалась без клякс. Но она, эта клякса, так и норовила из-под пера выскочить. Натерпе-е-е-е-лась…Мои ровесники помнят то нелегкое время.
И, всё равно, почерк потом у всех индивидуальным стал. Учителя по почерку нас узнавали. Красивый почерк впоследствии — пригодился. Директор школы, где осталась работать лаборантом химии (родителям нужно было помочь), просил каждую неделю писать расписание уроков на всю школу, а по праздникам он любил заглядывать в нашу лаборантскую. Как никак имелся чистый спирт, хранившийся в колбе.
Ну, а почерк. Почерк всё тот же — ПЕРВОКЛАССный. Не изменился.
Детям моим — повезло. Они уже писали шариковой ручкой. Без ручек с пёрышками, без чернильниц в мешочках и нарукавников. И ремень уже — не понадобился.
Почерк
© Галина Суховерх 7047
