не приносит радости?
Обрывай.
Сжигай мосты.
Незачем идти на компромисс.
Выискивать ошибки внутри.
Как в своей душе.
Так и в чужой пустоте.
Человек без человека не может?
Глупость.
Ещё как может.
В этом ему очень хорошо помогают.
Содействуют.
Равнодушие и холодность.
С виду жестокие.
Она мне нравилась и что?
Приятно было с ней общаться.
Досуг, как зрелое вино
И год, как сон в крупицах счастья.
Я ничего не обещал,
Всегда туманно изъяснялся,
То приближал, то пропадал,
Лишь светским быть всегда старался.
Все удивлялся, как она,
Меня читает сквозь пространство,
Циничен был я и упрям,
Не верил в жизни постоянство.
«Ёжик в тумане» — советский мультипликационный фильм, снятый Юрием Норштейном в 1975 году на студии «Союзмультфильм». В основе произведения — одноимённая сказочная повесть Сергея Козлова, существенно переработанная во время написания сценария. Фильм рассказывает о Ёжике, который по дороге в гости к Медвежонку, заблудившись в тумане, попадает в загадочный мир, где обитают Филин, Улитка, Летучая мышь и белая Лошадь.
Если на человека злишься, обижаешься, если горячо реагируешь на его слова или выходку, значит, он много значит. Много значит для нас.
А если как у Чехова, вместо горячего негодования и обидных упрёков говоришь мягко: «ну нельзя же так, голубка!», — скорее всего, всё кончено.
Это чужой человек.
Это один папа заорал на мальчика в песочнице: «А-а-а! ты зачем ешь песок! Брось немедленно! Брось! А то получишь!». Потом рассмотрел ребёнка; это чужой мальчик оказался. И молодой папа благодушно извини…
Осень пахнет бедой. Тот, кто верует, перекрестится,
Наши странные сны никому, кроме нас, не нужны,
Выйдешь ночью курить — вроде, тот же подъезд и лестница,
Только что-то не так: у тебя, у друзей, у страны.
И пока твоя жизнь не погасла, а так, смеркается,
Вспоминаешь, кому ты хотел бы её посвятить,
Небо мокрыми листьями, словно больной, сморкается —
Да и кто здесь здоров? Остаётся под ноги светить.
Не упасть, не пропасть — всё, что можем. И то не делаем,
А что делаем, лучше не знать. День прошёл — и чёрт с ним,
Мы не пишем стихов, нам привычней сухое белое,
И любимым не пишем и больше уже не звоним.
Не силен я в названиях птиц
И цветы различаю неточно,
Но черты человеческих лиц
В мою память врезаются прочно.
И поскольку я прожил свой век
На миру, а не букой, обломом,
Каждый встречный чужой человек
Всё мне кажется старым знакомым.
Мы с годами становимся злей,
В одиночестве хмуром старея,
Но, смертельно устав от людей,
Близость к ним ощущаем острее.
Этот поляк приютил одну беглянку из Варшавского гетто, но за ней хлынули остальные. Вырыв бункер под теплицей, Мечислав Вольский два года спасал жизни десятков евреев. Его раскрыли в марте 1944-го — всех расстреляли.
Выйдя из бункера, люди падали от запаха свежего воздуха. Солнца, светившего им в глаза, они не видели два года. Все это время они провели под землей, в крохотном помещении размером пять на семь метров. Но и выход из-под земли не был освобождением: 38 человек покинули место своего д…