Сталин

Я стал антисталинистом уже в шестнадцать лет. Но теперь-то все стали антисталинистами. Я же, следуя правилу, что мертвые не могут быть моими врагами, изменил ориентацию моей критики реальности. Я стал исследовать сталинскую эпоху как ученый. И пришел к выводу, что, несмотря ни на что, это была великая эпоха. Она была страшной, трагичной. В ней совершались бесчисленные преступления. Но сама она в целом не была преступной. Если подходить к истории с критериями морали и права, то всю ее придется рассмотреть как преступление. Я не оправдываю ужасов сталинской эпохи. Я лишь защищаю объективный взгляд на нее. И я презираю тех, кто сегодня наживается на критике безопасного для них и беззащитного прошлого. Как говорится, мертвого льва может лягнуть даже осел.

Вокруг ХХ съезда [КПСС] почти такой же культ, как и тот культ, с которым, якобы, он боролся.

Жуть стала лучше, жуть стала веселей.

— Владимир Владимирович, а сами-то Вы за Сталина, или против?
— Я не за Сталина и не против. Я вместо.

Скромность отца — это не миф. Он на самом деле был очень скромным человеком. Все видели, как он одевался, многие помнят обстановку его кабинета и его дачи. Отец привык обходиться самым необходимым и от своих товарищей, и от нас, детей, требовал того же. Если кто-то из близких знакомых бывал уличен в пристрастии к роскоши, отец едко его высмеивал. Он мог одним словом пригвоздить так, что человек запоминал на всю жизнь. Если же тяга к роскоши принимала выраженный характер, переходила границы, следовало наказание, подчас весьма суровое. Трофейное дело — наглядный тому пример. Оно показало, что в Советском Союзе нет никого, для кого законы не писаны. Но отец никогда не требовал от других того, чего не делал сам. Это было для него невозможно — самому купаться в роскоши, а других призывать к скромности.

«В годы успешных грабежей других стран и народов буржуазия Запада еще позволяла себе либеральничать…»
— «Она отстаивала либерально-демократические свободы и этим создавала популярность в народе. Теперь (когда грабить оказалось уже некого, а жить за чужой счет нельзя) от либерализма не осталось и следа…
Нет больше так называемой «свободы» личности, а право человека признается только за тем, у кого есть (наибольший) финансовый капитал. Все прочие срезы граждан считаются «сырым человеческим материа…
… показать весь текст …

Отказ от Сталина-отказ от Курилл, Калининградской области, права вето в ООН, победы в ВОВ над фашизмом. Нельзя отказаться от Сталина и оставить его наследие.

Один генерал-полковник докладывал Сталину о положении дел. Верховный главнокомандующий выглядел очень довольным и дважды одобрительно кивнул. Окончив доклад, военачальник замялся. Сталин спросил: «Вы хотите еще что-нибудь сказать?»
«Да, у меня личный вопрос. В Германии я отобрал кое-какие интересующие меня вещи, но на контрольном пункте их задержали. Если можно, я просил бы вернуть их мне».
«Это можно. Напишите рапорт, я наложу резолюцию».
Генерал-полковник вытащил из кармана заранее заготовленный рапорт. Сталин наложил резолюцию. Проситель начал горячо благодарить.
«Не стоит благодарности», — заметил Сталин.
Прочитав написанную на рапорте резолюцию: «Вернуть полковнику его барахло. И. Сталин», генерал обратился к Верховному: «Тут описка, товарищ Сталин. Я не полковник, а генерал-полковник».
«Нет, тут все правильно, товарищ полковник», — ответил Сталин.

Я — последняя жертва культа личности, потому что от него оторваться я не могу.

Геля Маркизова — бурятская девочка, с которой фотографировался сам товарищ Сталин

Энгельсина Маркизова родилась в 1928 году в семье участника Гражданской войны, бурят-монгольского советского, партийного и государственного деятеля Ардана Ангадыковича Маркизова (1898—1938) и Доминики Фёдоровны Маркизовой.

В начале 1936 года Геля находилась в Москве у матери — Доминика тогда была студенткой Московского медицинского института. В это время руководство СССР принимало делегации советских республик. В…
… показать весь текст …