Синтайси

Дождик смывает
бабьего лета дурман,
легким полетом
упорхнувшей бабочки.
Но на строки падает…
твой согревающий взгляд…
от него расцветает
светлое чувство в душе —
нежным, весенним цветком.

Свежий, сладкий дух
разносится по лесу,
веет покоем.
И выхожу навстречу
выглянувшему солнцу,
с ласковым приветствием…
и слышу, по сосудам
разливается сила.

Порхает первый
оранжевый мотылек…
на нежных цветах.
Утро. Эдварда Грига —
мелодия природы…
и хочется потеряться
в рассветных лучах неба.

Кружатся пчелы
над цветами миндаля…
льется аромат.
Наполняется душа
благотворным бальзамом…
По плечам скользит волна —
нежная вуаль весны.

И шепчет осень
листьями, шорохами…
роняя тепло.
А кто-то успевает
снять весь полет в объектив…
Как грациозно плывут
эти красивые птицы!

Снова слушаю
нежные звуки природы,
как цветут сады…
Над весенним домиком
поразвешаны звезды…
Любуюсь сиянием
тысячеглазой ночи,
где Луна собирает
свою красивую семью.

Заворожила
Царскосельская осень
духмяным ликом…
И душе не хочется
с поэтических тропинок
уходить в шумящее
суетное колесо.
Здесь тишина. И ее
дух очарования…
И даже белки с веток
слетают вдохновенно
на ладони, пробуя
лакомство осени…

Ноябрь весь соткан из многоточий дождя, из редких вспышек солнца,
из прохлады и таинственных туманов, ими пронизаны все его картины.
Кружатся в хаотичном полете насекомые, которые еще ищут тепло
в последних красках осени.
*
Шмель, удивленный,
застыл на хризантеме…

А малыш-шмеленыш
вдруг уткнулся в лепестки,
их перелистывая,
будто ищет в них лучи
спрятанного лета.

Неожиданно
встретились они в кафе
«Встреча» у парка.
И замерли их взгляды…
— Ты ли?! Через столько лет?!
И слеза горячая
на те крепкие руки
так трепетно скатилась.

Ночь упорхнула
нежным звездным мотыльком.
А мысль рисует
в лучах утренней зари
живительную строку
из свежих ароматов
морской волны и неба
в тиши созерцания.