Из книги

— Кто ты? — спросил Маленький
принц. — Какой ты красивый!
— Я — Лис, — сказал Лис.
— Поиграй со мной, — попросил
Маленький принц. — Мне так
грустно…
— Не могу я с тобой играть, — сказал
Лис. — Я не приручен.
— Ах, извини, — сказал Маленький
принц.
Но, подумав, спросил:
— А как это — приручить?
— Ты не здешний, — заметил Лис. -
Что ты здесь ищешь?
… показать весь текст …

Вышла новая книга Александра Ширвиндта «Опережая некролог»

Это книга воспоминаний: с раннего детства и до наших дней — о семье и о близких, о службе в театре, о съемках в кино. И, конечно, о любимых друзьях. Некоторые его воспоминания получили неожиданную актуальность в связи с повесткой происшествий и смертельным ДТП, случившимся по вине Михаила Ефремова.

КОГДА МЫ БЫЛИ ПОМОЛОЖЕ, ТО ПИЛИ МНОГО

Периодически Андрюша сидел на диете. Меня тоже втягивали в эту авантюру. Как-то после гастролей в Ки…
… показать весь текст …

Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость!

-На войне узнаешь людей по-настоящему. Мне теперь это ясно. Она — как лакмусовая бумажка, как проявитель какой-то особенный. Валега вот читает по складам, в делении путается, не знает, сколько семью восемь, и спроси его, что такое социализм или родина, он, ей-богу ж, толком не объяснит: слишком для него трудно определяемые словами понятия. Но за эту родину — за меня, Игоря, за товарищей своих по полку, за свою покосившуюся хибарку где-то на Алтае — он будет драться до последнего патрона.
-На во…
… показать весь текст …

Третий чёрный квадрат

Ущелье тени наводнили,
Лучи целуют длани гор,
И тонет в неба паутине
Горящий ненавистью взор.
Дрожат усталые ресницы,
Трепещет сердце от тоски.
Душа в груди моей томится
У мрачной вечности реки,
Душа в груди моей страдает,
Душа в груди моей болит.
День над вершиной умирает,
Что солнца купол серебрит.
… показать весь текст …

Любовь — единственный обман, который несмотря ни на что хотелось бы пережить. Потому что огонь жизни, и крылья юности, которые она дарует, ценнее всего, что может быть. Ценнее разбитого сердца, неоправданных надежд… А, может, она вовсе и не обманом окажется — бывают же в жизни чудеса…

— Не забывайте о том, что все великие волшебники в истории в свое время были такими же как мы — школьниками. Если у них получилось, то получится и у нас.

В.И. Немирович-Данченко (1858 — 1943) жил долго. На своем веку он был знаком со многими интересными людьми.
Еще до создания Художественного театра он некоторое время проживал в Париже. Там он познакомился с графиней Паниной, ежедневно сопровождал её в прогулках по аллеям Люксембургского сада. Среди чопорных парижан «высшего света» Владимир Иванович приметил высокого, статного, красивого, безукоризненно одетого старика, который каждый раз при встрече с графиней Паниной галантно кланялся ей и следовал дальше.
Владимира Ивановича очень удивляло то, что графиня никогда не отвечала на приветствия старика и проходила мимо, как бы не замечая его.
Как-то Немирович-Данченко осмелился спросить графиню:
— Ваше сиятельство, кто этот человек? Отчего вы не отвечаете на его приветствия? Он всегда кланяется вам, а вы…
— Он обязан мне кланяться, ведь он был мне представлен… Но я никогда не отвечала ему… И не отвечу!
Почему?!
— Это Дантес!

Мой конь ураганом мчится,

Трав сладкий тревожа сон.

Роса серебром искрится,

Как музыка, птичий звон.

Душа моя ввысь стремится,

В хрустальную тишь лесов,

И рвётся на волю птицей
… показать весь текст …

Я случайно попал в кресло руководителя — меня уговорили. Плучек тогда уже болел, не появлялся в театре. Новых интересных спектаклей не возникало, актеры стали уходить.

Мы были ближайшими соседями Захаровых по даче в Красновидове и после ужина садились играть в покер. Ниночка, жена Марка Анатольевича, всегда говорила, что забыла, что ценнее, «тройка» или «каре», но в результате всех обыгрывала. А играли на деньги и на следующий день их пропивали. После игры и расчета в два-три часа ночи шли гулять. Там, на даче, при лучине, Марк Анатольевич стал меня уговаривать возглавить театр. Мои близкие были против, говорили, что я больной, сумасшедший, маразматик и параноик. Жена даже не выдержала: «А если я поставлю условие: я или театр?» Я ответил: «Вообще-то вы мне обе надоели».