Жажда

— Мне нельзя доверять.
— Я знаю.
— Тогда почему ты все ещё здесь?
— Жажду верить твоему сердцу.

Иногда о людях говорят так, словно это двери…''Он открытый, распахнутый.'' Или так: ''Это очень закрытый человек — не пробиться, не достучаться.''
И тогда мне кажется, что я иду бесконечным коридором: двери, двери, двери… Проверяю их на закрытость, иные — кончиками пальцев, другие — нажимом плеча. Закрытые двери интригуют, и в первый момент кажется, что именно там находится что-то важное для меня. Но так, перед закрытой дверью, можно простоять всю жизнь. Если нет ключа…
Ключ… это ведь ещё и родник. Общение — если оно не пустое, не светское, — похоже на утоление жажды. Закрытый человек — словно сосуд или источник, отдающий драгоценную влагу по капле. Невозможно напиться, и даже вкус этой влаги ощутить непросто. Разжигает жажду, да. Но и только. Хочется большего: склониться к воде, раствориться в бликах и плеске, зачерпнуть в ладони и сделать глоток. Первый, самый опьяняющий.
И когда мне надоедает ловить губами капли, я иду искать родники.

Все ждут любви, призывают счастье, но никто не знает их в лицо, поэтому быстро теряют

Жажда справедливости,
жажда любви,
жажда доброты…
Умираю от жажды…

Жажду одним стаканом не удовлетворить,

особенно, если в слове «вода» вы пропустили букву «к».

(М)Жизнь, как мыльная опера, порой так набивает оскомину. Но мы всё равно безумно жаждем её продолжения!

Если сравнивать жизнь и жажду —
Мы с тобою её утолили.
Только ты оторвалась однажды
От истока того, где пили.
И хотя пересохло в горле,
Но уже не могу напиться
Этой ставшей внезапно горькой
И какой-то мёртвой водицей.
И глотаю её напрасно,
Вкус теперь неизменно пресный…
Я теперь понимаю ясно,
Что живой её делают вместе.