Я, как путник в безгрешной ночи, обречен на случайный исход.
Здесь кричи, не кричи, — не услышат, кому это надо,
Здесь не спросишь свечи, да и та тебе будет не рада,
Чтобы высветить верный, единственно-праведный вход.
Я по звездам ходить не привык, мне отчаянье путь указало.
Я разбавил отчаянье с привкусом горьким добра.
Задыхаюсь в объятьях того, что зовется «святое начало»,
Постигаю начало начал: жажду жизни и смысл серебра.
Многогранно все то, что невидимо, вплоть до бескрайней вселенной.
Многолико все то, что ведет тебя, пусть не всегда до мечты.
Так приятно в ночи, наслаждаться движеньем созвездий нетленным
И почувствовать даль, вдруг почувствовав призрачный миг высоты.
Они словно осы… Но я-то не мёд, не сироп.
А всё же летят и летят нескончаемой стаей.
Сегодня тебя принесут в сновидение, знаю —
Зацвёл до полуночи алостью гелиотроп.
Всё чаще цветными врываются вещие сны.
С окрасом тропическим бабочки рядом бледнеют.
Читать тайный знак не всегда достоверно умею,
зато даже кожей почувствую — страстью вкусны.
Как жаль, на рассвете сгорают, предавши, дотла,
оставив всё ту же затравку — что будет назавтра?
На пальцах пыльцою растёртой в молекулы амбра —
загадкой реальность, как будто её проспала.
Я люблю свои сны, они всегда такие яркие и реалистичные. Я же всегда помню, что мне снилось, вплоть до звуков и запахов. В снах путешествую во времени, для меня это возможность увидеть людей, которых я люблю и которых уже нет рядом, пообщаться с ними.
Заплутал не знаю где, чудо чудное глядел,
По холодной по воде, в грязном рубище
Через реку, через миг брёл, как посуху, старик,
То ли в прошлом его лик, то ли в будущем.
Позамёрзшая межа, а метели всё кружат,
Я глазами провожал, слышал сердца стук.
Одинока и горба не моя ли шла судьба,
Эх, спросить бы, да губа онемела вдруг.
Полем, полем, полем,
Белым, белым полем дым,
Волос был чернее смоли,
Стал седым.
А ты хотел бы меня не знать?
От снега прячась, под одеялом,
Не видеть снов, потому что знак
Обманчив, впрочем и не бывало
Таких пророческих вещих снов,
Где мы с тобой обвенчались тайно,
Где мир рассыпался до основ
Неотвратимостью неслучайной.
А ты хотел бы меня читать
Бессмертной книгой твоих созвучий?
Я научила тебя мечтать,
Но поняла, без тебя — мне лучше.