Чума

Во время чумы одно спасение — пир.

Да здравствует великая победа сталинской холеры над гитлеровской чумой!

Апогей.
Вот Пушкин- точно натурал!

— В мире были эпидемии и пострашнее этой… — заметила я.
— От чего же люди тогда умирают? — нахмурился он.
— От того, что души у нас зачумленные…

Если бы не было благодаря Германии второй мировой, то бандера проявился и с другой разноцветной чумой

На разных языках слова болеют
Национальным ОРЗ, чумой…
Ведь каждый восхваляет только свой
Язык., политиков припев., затею.

Королева, не плачь, танцуя на потеху толпе порочной!
Воет пьяное «аллилуйя» чернь, восставшая этой ночью.
Стыд отбросив, танцуй нагая, вспоминая, как те зверели,
Как забили, смеясь, ногами дочку, спавшую в колыбели.

Поцелуи дари убийцам, торопливо меняй партнёров,
отирая платочком лица, — всё закончится очень скоро.
Отдавайся блудливой стае — душегубам, ворам и прочим, —
В онемевшей руке сжимая заражённый чумой платочек.

В страстном танце кружись босая. Надо всех до утра пометить!
Ночь возмездия истекает. Всё закончится на рассвете.
Пусть хохочет клошар беззубый, с детской шейки сорвавший крестик.
Нынче имя твоё — Гекуба. Мать безумная в танце мести.

Казалось, от чумы нет спасения, и мор уничтожит весь город, до последнего жителя. Чума свирепствовала все лето. Те, кто еще не заболел, утратили всякую мораль, забыли о здравом смысле и уподобились безумцам. В садах осыпались перезрелые плоды, нивы стояли несжатыми. Домашние животные бродили, где им вздумается, и поедали все, что находили. Грань дозволенного и недозволенного стирается, когда молодой и здоровый человек сегодня завтракает на этом свете, а ужинает — на том.
Итак, семь юных дам и т…
… показать весь текст …

…Это как с вакцинацией. Слабенький штамм коровьей чумы предохраняет организм от чумы бубонной. Абсурд обыденный сохраняет нас от абсурда вселенского. Мы прячемся за милым безобидным бредом для того, чтобы не почувствовать на себе дыхание Бреда Всех Бредов, коим наш мир в действительности и является.

Удивительно, что «Декамерон» был задуман, а возможно и начат — в эти жуткие дни и ночи. Когда по улицам Флоренции грохотали колесами повозки, переполненные трупами, а в воздухе, пропитанном чумными миазмами, раздавались крики и плач, Боккаччо макал гусиное перо в чернила и писал новеллу за новеллой. Как еще он мог уберечь себя от всепоглощающего отчаяния? Только смеяться, шутить и развлекаться.
Боккаччо — первый из европейских писателей, открыто показавший чувственную сторону любви. Доблестные рыцари и прекрасные дамы не только пели серенады и тайно вздыхали друг по другу, но не чуждались плотской страсти. Перед голосом «основного инстинкта» все равны, — короли, нищие, воины и поэты…

*продолжение читайте, пожалуйста, в сборнике новелл «НОВЫЙ ДЕКАМЕРОН»