Достоевщина

— Я убил человека.
— Зачем Вам это надо? У Вас книга никогда не будет в приоритете. Лучше правда человека убейте!
— Я напишу роман лучше Достоевского, превзойду Раскольникова!
— Ну посмотрим, давайте в клуб, девушек кадрить и об этом напишем? Аааааа?
— Ыыыыыыыыы!
И мы стали смотреть на нашу книгу как проект и строить свою жизнь на базе знакомств на дискотеках с девушками.
— Но у нас получается роман про клубные тусовки! — сказал я редактору.
— Да ты что? У нас скоро получится человека убить! Я следователь! — ответил редактор.
— Что? Ыыыыыыыы!
— Ыыыыыыы!
И я пошел в Союз писателей разбираться, почему мой редактор оказался следователем.
А следователь пошел разбираться в Союз писателей, почему я утверждаю, что я не маньяк, а писатель.
Чтобы нигде ничего не переврать, я решил описать этот случай в форме шутки. Было не понятно, как подступиться к моей первой строчке будущего романа: а вдруг не получится! Но то ли редактор, то ли следователь, мне здорово в этом помог.

Мир спасёт достоевщина.

Я прочитал «Преступление и наказание» Достоевского и оставил заявку на написание своей книги, написав первую строчку своего будущего романа:
— Я убил человека.
Но мою заявку робот не правильно понял и отправил меня в милицию.
Но в милиции тоже оказались роботы, которые не читали Достоевского и… пришлось обратиться к адвокатам.
Но адвокаты тоже оказались роботами, которые не читали Достоевского.
Так мою первую строчку романа, подражание Достоевскому:
— Я убил человека.
Квалифицировали как признание и отправили меня на Марс отбывать срок.
— А есть ли у нас еще новые первые строчки? — спросил у меня через десять лет робот нового поколения.
Но я на этот раз промолчал, чтобы не рисковать.
— Прекращайте писать, это до добра не доведет! — сказал мне робот-адвокат нового поколения.
Но я все равно стал писателем.

Как только красота взяла тайм аут
И две минуты не спасала мир.
Земля тотчас погрязла в пир.
Так время новое начАлось.
Но ничего не началОсь.
Землю пронизала лжеОсь.

Бабки в записной книжке
— Я убил человека. Неужели все повторится? Я дал текст редактору. Редактор сказал: пойдем искать человека.
— Но это я подражал Раскольникову, это первая строчка романа! — сказал я.
— Я тоже подражал Раскольникову, но человека надо найти! Пойдем в кабак! — засмеялся редактор.
И мы с редактором стали ходить по барам, человека искать.
— Первое предложение, по-моему, очень подходит, — серьезно сказал редактор, почесывая одно место, когда у меня в записной книжке оказалось око…
… показать весь текст …

— Я убил человека.
— А знаешь закон невезучести по Гансу-Дитеру Шютту? — спросил редактор.
— А что за закон?
— Невезучие всегда занимают третье место, даже, если они стартовали вдвоем.
— Ты на что намекаешь?
— А на то, что ты убьешь еще серию человек.
— Да ты что, это же не я, это мой лирический герой, это я писатель, я подражаю Раскольникову Достоевского, это первая строчка моего будущего романа.
— А ты что, не знаешь законы Мерфи — законы подлости? Назвался груздем — полезай в кузов! Теперь т…
… показать весь текст …

Я укусил за нос старуху, а она сказала, что плохой из меня Раскольников и посоветовала заказать в интернет-магазине топор.
Я нарисовал топор и всунул рисунок в материализатор, но материализатор выдал ошибку: Топоры студентам не материализуем.
А в интернет магазине обнаружилась почти та же ошибка: Курьеры топоры не доставляют, самовывоз.
Но старуха на меня обиделась. Он хотела попасть в анналы истории, мечтала снять ремейк «Преступления и наказания!».
Тогда я решил стать героем романа «Идиот», но психиатр сказал, что сначала мне надо переболеть ролью Раскольникова, а потом уже становиться идиотом.
Тогда я поехал в деревню за топором, но там все топоры уже разобрали. Оказалось, очень много студентов так промышляют.
Тогда я пошел искать машину времени, чтобы обговорить с Достоевским подробности реализации своих планов, но тут вошли санитары и… я отложил все подвиги на завтра.