И когда сквозь бардо прогремит, словно выстрел: «На старт!» —
Ты зайдешь к Вездесущему с первопоследним приветом,
Он с улыбкой промолвит: «Ну, кем ты хотела бы стать?» —
«Кем угодно, Отец — только сделай меня не-поэтом!
Дай почувствовать, как это: жить — и не жать на педаль,
Как идти через время, не вывернув душу наружу.
Не метаться по стыку пожара и вечного льда,
Не терзаться вопросом «кому и зачем это нужно?»
Любоваться цветком, чтобы видеть в нём просто цветок —
Не вчерашний бутон и не завтрашний плод перезрелый.
Принимать за абстракции «боль», и «любовь», и «восторг»…
Я устала, Отец — слишком долго и жарко горела.
Губы это ловушка
Когда мягко и тепло
Когда глаза в глаза
Вдох выдох так глубоко
Что становится сразу легко
А вынырнуть не хватает сил
Только не упусти, не отпусти…
Сейчас мне совершенно ясно, что я давно уже шёл к тебе — а ты ко мне, хотя мы и не подозревали о существовании друг друга. Какая-то бездумная уверенность, скрытая глубоко под нашим неведением, и привела нас друг к другу. Как две одиноких птицы, мы парили над великой равниной, подчиняясь некоему небесному расчёту, и все годы, прожитые нами, нужны были для того, чтобы мы наконец встретились.