Моя бездна без дна

Слова, лишенные искренности, как для заядлого кофеманьяка любимый напиток без кофеина, — ни о чем. Появляется чувство ломки по настоящим эмоциям. Суррогат быстро отторгается сердцем. Вся прелесть абстинентного синдрома безумно остро ощущается по ночам. Особенно, если не успеешь вырубить себя до того момента, как тоска войдет в грудную клетку без стука и займёт пустой стул в своей одиночной камере. В такие нереально длинные ночи понимаешь, что человек, которого ты полюбил, получает постоянное место жительства в твоем сердце и переселить его уже не получится. Мозг не справляется с ролью вышибалы. А на утро ноет синяк во всю грудную клетку…

Моя любовь — твой попутчик, где бы ты ни была.

Каждый из нас обёрнут своими историями. Слой за слоем, так же как кусочки газет и клейстера, при лепке папье-маше, мы формируем защитный панцирь. Верхний слой украшаем различной бутафорией из улыбок, шуток, колких фраз, идеальности и личных границ. Окружающие нас люди видят только верхний защитный слой, в который мы облачаемся словно в броню. Бутафория всегда выигрышно смотрится и притягивает взгляды. Но иногда мы осмеливаемся показать оборотную сторону, которая скрыта под этими слоями. Рискуем остаться без своей защиты и дать обнять своё раненое нутро.

Молчание взяло за горло.
Жизнь, словно старое немое кино, неспешно прокручивала свою черно-белую киноленту. Проглатывать слова до собственных титров и прятать эмоции всё глубже. Задыхаться. Потрошить нутро электронным почерком и извлекать из себя что-то слишком личное — то, что вошло в привычку.
На всё отвечать молчанием — очень больно.

Бывает так, что пока мы не услышим конкретных слов, мы не осознаем… до какой степени остро нуждались в них…
[…]
Слово — и ты убит.
Слово — и ты ушёл от смерти.

Не знаю кто из нас кого больше боялся… Ты боялась меня или это я боялся тебя. Вернее будет — мы оба испугались. Мы боялись того, что сделали друг с другом. Боялись того, какими вдруг стали. Особенно страшным было то, что откат назад был уже не возможен. Мы не подумали о точке восстановления и потеряли ту дату, с которой всё начало безвозвратно меняться для нас обоих. Тебе страшно погружаться в мою власть, а мне страшно признать, что без тебя я уже не смогу. Мы сожгли сомнения и тормоза. Ты мчишь по встречке в объятия моей бездны, а я ловлю тебя и поэтому точно знаю, что ты не дашь мне сорваться вниз за ореол тьмы.

Мы, как мотыльки, летели на красный свет в автомобиле с неисправными тормозами, чтобы встретить свой личный апокалипсис.

Люди, как звезды — выгорая погибают.

Диалог с музыкой может продолжаться всю ночь и каждый раз я убеждаюсь в том, что песни не прилетают в наушники случайно.

Твои глаза, как две яркие точки от лазерного прицела на моем рваном сердце. Расстрелян чувствами в упор.

Жизнь — черно-белый ряд из стоп-кадров, а ты застрял в том из дней, после которого все пошло по звезде.