Нет неинтересных судеб — есть неинтересно рассказанные.

Скука подобна маленькой душной комнате без окон. Дико хочется выйти, но ключ от двери вставлен с другой стороны. В итоге, для выхода есть только два способа: либо кто-то снаружи повернет ключ, либо сам выломаешь дверь.
Скука — это всегда о несвободе. Это всегда ограничение: либо ума, либо духа.

Интерес — основа движения. Всё, что попало в его поле зрения — нас захватывает, волнует, увлекает к разгадке… Интерес к новому, неизведанному, скрытому от понимания не один век движет человечество вперёд…

Но мне думается, не менее важная способность  — это умение терять интерес: главным образом к вещам, в которых не находишь отклика, к людям, которые к тебе равнодушны. Это необходимый компонент самосохранения, самоуважения.
Но что делать, если безответно интересен интересный человек? Возможно, просто принять процесс его влияния на тебя, как путь, как часть процесса самопознания и приобретения опыта. Понять, как ты меняешься рядом с ним и почему. Куда стремится твой интерес? В какие области? Иногда проходят годы, чтобы понять, сколько приобретено и сколько упущено…

Интерес — клубок в ладонях Ариадны. Он выведет из любого лабиринта, откроет все двери… Если научиться им пользоваться и принять, что нить не бесконечна…

Знание череды событий не даёт нам ничего, кроме бесполезного обладания фактами. Гораздо важнее тайные, теневые связи между ними. Уловив эти связи — увидишь суть. А научившись разбираться в человеческой природе — будешь способен события предугадывать.

Музыка — искусный факир, под флейту которого танцует наше сердце.

Влечения сердца определяют нашу судьбу и судьбу тех, кто в него стучался.

Оригинальность — не дар. Она — эхо кропотливой работы: судьбы ли, ума или темперамента. Либо их виртуозного смешения.

Любой опыт мы получаем на ощупь, блуждая в потёмках неизвестности. Но обретая его, наконец, мы не становимся неуязвимыми — только зрячими.

Молчание — нераскрывшийся бутон слова.

Ничто так не возвышает ничтожество, как возложенная им самим на себя важная общественная миссия.

Идеал — зеркальный шар в руках воображения.
А жизнь, затаив дыхание, постоянно метит в него из рогатки.

Разочарование — важный опыт. Пустошь, которая образовалась после него — плодородная почва для нового, лучшего. Разочаровываясь, мы скидываем старую, изношенную одежду существования, чтобы облечься в чистое и белое. А жизнь сама раскрасит её в нужный цвет.

Путь человека, как силуэт в ночном окне — виден, когда горит свет. Но это не значит, что в темноте движение прекращается. Просто оно незаметно другим…

Как часто мы смотрим на людей сквозь очки чужого взгляда. Но чужие мнения могут не совпадать с нашими, а иногда лень проверить так ли это. И живешь, довольствуясь окружением картонных образов. Иногда всю жизнь…
В данном случае снять очки — повод увидеть ясно и чётко. Без чьей либо оценки. Просто увидеть живых людей во всей их силе и слабости. И позволить им просто быть… частью твоей жизни.

«… попугаем быть легче, чем белой вороной. " В. Набоков. " Пошляки и пошлость»

Пошлость — это оболочка плода, лишённая мякоти и сердцевины. Внешняя схожесть с настоящим плодом обманчива. Но истинность всегда определяется по весу: слова пошляка, обычно, легки и пусты, как мыльные пузыри. Достаточно дуновения или еле заметного столкновения с чем-либо и они лопаются.
Пошлость — это всегда псевдо — и имитация, иными словами подделка. Подделка, порой, искусная (так просто не отличишь) под ум, под л…
… показать весь текст …

На что похож творческий процесс?
Однажды, повинуясь порыву вдохновения, ты пытаешься набросать эскиз будущего произведения и… перед тобой огромным чёрным цветком распускается тьма… И ты вглядываешься в каждый бархатный лепесток, каждую прожилку, и описываешь их с микроскопической точностью.
А потом тьма рассеивается и ты понимаешь, что всё это время вглядывался в зеркало.

Удивительно, как по-разному люди проводят время своей жизни. И каждый уверен, что его способ существования самый верный. Один разрывает в клочья реальность бурной активной деятельностью, его жизнь — сплошной цейтнот. И в ней совсем нет места для раздумий.
А другой, замерев у окна, ловит светлячков на чердаке своего подсознания. И никуда не спешит…
И ведь оба правы. И оба живут.
А время смеётся над ними и осыпает на их головы листопад…

Невозможное сближение подобно назойливой пчёлке, мельтешащей между двоими. Как только дистанция непозволительно сокращается — у осторожной жужжащей подружки начинает угрожающе поблёскивать жало. И дистанция восстанавливается.
Но температура окружающей среды заметно теплеет.

Человек — пёрышко, послушное ветру. А ветер — это время. Жизнь меняет скорость, повинуясь капризным настроениям воздушного потока. То затихает в безветрии, то срывается штормом, ускоряясь и сметая всё вокруг, то ласково оглаживает лёгким ветерком…
Время — воздух, поддерживающий полёт. Его не может быть мало. Просто пёрышко истончается в пути…

Глупый человек подобен зеркалу. Не видя себя, он лишь играет чужими отражениями.