баба матрЁшка

Я больше рифм банальных не боюсь,
Нет ничего банального на свете.
Банально сто веков смеются дети,
У стариков в глазах банальна грусть.

Смотрю я в своё сердце, как в окно.
Там кружатся банальные снежинки,
И к тем, кого люблю я, нет тропинки…
Банально? Да. Но больно всё равно.

Разговоры на кухне стихают, когда к завтраку сходит Роза.
Ее вечное серое платье и дымящаяся папироса
Вызывают у всех жильцов ощущение скверной жалости,
Хотя Роза (к чести ее) никогда ни на что не жалуется,
Ей с избытком хватает пенсии на немногие женские радости,
Да и много ли надо тут, в предпоследнем приюте старости?

У нее, как у всех других, свои слабости и привычки:
Роза любит читать стихи, загибает углы страничек,
Ночью пользует бигуди, как любая другая дама,
И упорно всегда молчит, если…
… показать весь текст …

стань единственной
небом посланной,
приходи ко мне
нежной поступью
по листве сухой,
по разбросанной

приходи ко мне
жёлтой осенью
неприкаянной,
независимой,
обезвоженной
одинокостью
… показать весь текст …

ты берешь ее, бездыханную, на ладонь
и не знаешь, с чего начать, как бы сделать четче
снимки всех переломов? — где не возьмись — там боль
затаилась и ждет. и ты начинаешь скотчем

все частички поломанной девочки собирать,
тут ее полюбили недо, а тут вот — пере,
вот темнеет, как опухоль боли, струится рать
недосказанных слов лютует, рокочет в теле,

что устало себя натягивать, как струну.
чинишь девочку эту, гладишь своей ладонью,
и она понимает — баста! ее войну
ты окончил решительно, разом. и…
… показать весь текст …

говори, говори, это будет конец всему —
разговоры ведут в нутро эпохальной драмы.
что-то явно не то, что нужно, случилось с нами:
человек уподобился выжженному клейму.

и болят переходы, плакаты, дома, кольцо,
разрисованное по контуру черно-белым —
это память играет с нами, не зная меры:
в каждой новой любви я вижу твоё лицо.

Больше чужой красоты и власти,
Больше, пожалуй, всего на свете
Люди не любят чужое счастье.
Это почти как чужие дети.

Те, если плачут — всегда противно,
Если кричат — невозможно слушать.
Так же, пожалуй, невыносимо
Счастье чужое коробит уши.

Люди привыкли: своим все можно.
Все идеально в пределах дома.
Счастье чужое всегда безбожно —
Либо грешно, либо незаконно.
… показать весь текст …

запомни это утро:
ладони ловят капли,
бегущие по окнам, как узкие ручьи.

ты вряд ли здесь надолго
и счастлив — очень вряд ли.

мы с самого начала и до конца — ничьи.
блуждаем городами, не думая о главном,
в них каждый чем-то болен и в чем-то уязвим.
и что б ни говорили, устроены мы странно:
нам сложно быть с другими и тяжело — одним.

запомни это утро:
… показать весь текст …

Он снова собирает чемодан,
В надежде покидая это место,
А я сажусь спокойно на диван
И наблюдаю за нелепым действом.
Он достает из пыльной глубины
Закаты наши, ночи и восходы,
Кладет в сторонку «больше не нужны»,
И оставляет мне мешок свободы.
Он медленно и бережно кладет
В свой чемодан не выпитое счастье.
И то, что раньше было вкуса мед,
Теперь горчит от вкуса разногласья.
Его глаза-потухшие угли,
И вряд ли этому причина осень.
… показать весь текст …

вокзал. знакомься, Анна: это Вронский.
и всё: её душа летит с откоса…
а где-то мальчик маленький в матроске
кричит: «не надо, мама! не знакомься!»
и девочка смеётся на платформе
(родиться ей пока ещё не время),
и сзади, на размытом красном фоне
маячит озадаченный Каренин.
а офицерик Вронский обмер, замер:
красавиц он видал, но эта — внове.
они друг с другом встретились глазами,
и ничего уже не остановишь,
хоть бром глотайте в час по чайной ложке…
наверно, это страшная ошибка.
… показать весь текст …

Не пойми чего и хочется.
Ну и дни…
Из колодца одиночества
зачерпни.
Зазвенит тоска комариком,
сдавит грудь.
А вода в ведерке стареньком,
словно ртуть,
в ней зеркально отражаются
звезд огни.
Ты давай сейчас, пожалуйста,
нетяни.
Пей скорей, покуда вкусная —
чистый лед
… показать весь текст …