баба матрЁшка

осень, ты пришла и обесточила
провода, поступки и слова…
где-то в стороне звучит настойчиво:
«осторожно! двери закрыва…»
осень, ты опять меня ограбила
и уже захочешь — не отдашь.
ты не переписываешь набело
и при мне ломаешь карандаш.
подбираю уличного мурзика —
бесприютным шаг до воровства, —
у него в крови вся эта музыка:
«осторожно! двери закрыва…»
наверху луна искрится лаково
и пугает волчьей желтизной,
… показать весь текст …

А за всё, что выйдет боком
И представится грехом —
Я отвечу перед Богом,
Перед Богом и стихом.

Подожду, не стану плакать
И не стану кликать смерть.
Кто же я — земная мякоть
Или неземная твердь?

Подведу тебя к порогу
И скажу как на духу:
Отвечаю только Богу,
Только Богу и стиху!
… показать весь текст …

Не пишите длинных писем — в них так много недомолвок,
В них так много долгих пауз, рассуждений ни о чём,
В них неслышным шагом лисьим, отодвинув лёгкий полог,
Вылезает ложь из пазух, и мурлычет за плечом.
Тонут строчки в ватной дымке недосказанных признаний,
Необдуманных решений, всевозможных пустяков,
И на пальцах, по-старинке, от шершавых прикасаний
Остаётся след мгновений невостребованных слов.
В них коварные болота недозволенных мечтаний,
Где по хлипко-чёрной гати нас уводит чей-то след,
И где в спину смотрит кто-то из-за эха обещаний,
Только это эхо, кстати, не откликнется в ответ.
На чернильных тонких тропках столько разных ответвлений,
Перекрёстков, ям и впадин, и разрушенных мостов…
… показать весь текст …

Фигурой скорби женщина на лестнице.
Ступеньку одолела — и привал.
И кажется, пиджак пудовый тесен ей,
И помнится, так пёс околевал.
В авоське свёкла и кефир, и булочка.
Хрипит дыханье. Ноги как столбы.
Весёлая, видать, была прогулочка
До гастронома, до своей судьбы.
Стоит и ждёт. И силы возвращаются.
И можно шаг, пожалуй, предпринять.
Стоит и ждёт. Ей падать воспрещается,
Поскольку будет некому поднять.

три капли лета. осталось мало —
и скоро осень вздохнет: «пора»…
земля рисует закаты алым.
сводить устала с ума жара…

три капли лета. три капли зноя.
и вновь наступит дождей черед.
застынут клены нагие стоя,
замедлят пчелы в лугах полет…

что будет дальше? — короткий полдень.
последний в руки дают арбуз.
и цвет зеленый уже не моден.
и каждый вечер — тоска и блюз…
… показать весь текст …

Стоишь на карнизе курносая, бледная,
Намокшие крылья, причёска взъерошена…
Какая же злюка ты всё-таки вредная!
Какая же ты… невозможно хорошая.
А в сердце дыра — оно словно прострелено,
Бывают слова тяжелее картечины,
Больнее всего, когда «молодо — зелено»,
Когда от девчонки полшага до женщины.
Живёшь ещё сказками, fantasy глупыми,
Где принцы добры и безумно красивые,
И детскими страхами делишься с куклами,
Ведь люди, обычно, бессовестно лживые.
А осень рыдает дождями над городом,
И…
… показать весь текст …

Да чего там огорчаться,
Что грустить — не клином свет.
Пусть уходит, не прощаясь,
Пусть, как рыба, нем в ответ.

Многократно и напрасно
Силилась его понять:
То ли так меня он дразнит,
То ль ему на все плевать,

Почему не отвечает,
Отчего холодноват…
Вновь решу, напившись чаю:
Он ни в чем не виноват,
… показать весь текст …

Неужели сентябрь? Неужели начнется опять
Эта острая грусть, и дожди, и на улице слякоть…
Вечера без огня… Ведь нельзя постоянно читать.
Неужели опять, чуть стемнело,
Ничком на кровать —
Чтобы больше не думать, не слышать
И вдруг не заплакать.

..и приходит сентябрь, и ведет себя, как захочет,
наплевав на мораль и секрецию позвонков.
проступает прожилками между случайных строчек,
марширует по городу тысячами зонтов.

.и приходит сентябрь, неожиданный, как стихия.
будто вовсе не он должен августу дуть в висок.
в сентябре обостряются сны и тахикардия,
и минуты сквозь пальцы бегут, как морской песок.

в сентябре обостряются «кто я?», «зачем?» и «где я?».
так и хочется с красной строки начинать тетрадь.
каждый взятый о чем-то всегда в сентябре жалеет,
и старается что-то кому-нибудь доказать.
… показать весь текст …

Ты — чужое письмо, мне случайно попавшее в руки.
Мне б тебя отослать адресату, души не губя!
Но моё любопытство — исчадье отчаянной скуки —
Жарко шепчет: «Прочти, может там есть строка для тебя?».

Я — письмо не тебе. Предназначено в руки другие.
Ты не станешь читать. Но красивая марка опять
Принуждает тебя, одержимого филателией,
Не отдать, не вернуть… прикарманить, иметь, обладать!

Это все не всерьез, это блажь, наважденье, минута.
Может — две, может — три… Но не больше, чем четверть часа.
Мы с тобой — два письма. Два письма, не дошедших кому-то.
Кто же тот почтальон, перепутавший так адреса?