баба матрЁшка

мы просыпались утром,
бежали к своим балконам,
чтоб закурить, выдыхая на раз, два, три.
у каждого принца будет борьба с драконом,
что у каждой принцессы живет внутри.
он спасет ее не из замка и не из царства,
ворвавшись с мечом и заплечной пустой сумой,
он спасёт ее от ужаса, от бунтарства,

от неё самой.

он убьёт дракона, сидящего в её теле,
огнедышащего, страшнее любых врагов —
пустые страхи, мысли, текущие сквозь недели
… показать весь текст …

В полночь

Всем женщинам, которых бросят,
Сейчас еще миры сулят.
У них еще чего-то просят
И по-собачьи ловят взгляд.
Они еще чему-то верят,
Еще молва им нипочем.
Сейчас они захлопнут двери
И щелкнут, как курком, ключом.
Отодвигая жизни звуки
И все, что некогда беречь,
Сейчас они в чужие руки
Войдут, как в озеро, до плеч.

Мне власть нужна, как рыбе — серьги,
в делах успех, как зайцу — речь,
я слишком беден, чтобы деньги
любить, лелеять и беречь.

Она непотопляема.
Жестока.
Легко ломает мальчиков и сны.
Ей более понятен Уильям Оккам,
чьи принципы убийственно верны.
…
Встаёт. Срезает прошлое.
Уходит.
Бросает. Опечатывает. Рвёт.
Напрасно кто-то высек: «Всё проходит.»
Она принципиально не пройдёт.
…
Как оспа…
Проигравший в этой битве,
… показать весь текст …

Как радость числом измерить и как разобраться в ней?
В один из уже осенних, но всё еще жарких дней
Лежать на траве, неспешно тянуть самодельный морс,
И слушать, допустим, Кэша, а может быть, слушать Дорз,
И чуять спиной, как осень по теплой ползет земле.
Пускай это будет восемь по десятибалльной шкале.
Добавь-ка сюда гитару, и струны — нейлон и медь,
Друзей закадычных пару, и чтобы умели петь,
Мешая легенды с былью, со снами мешая явь.
И пахнущий солнцем с пылью кошачий бочок добавь.
Вино золотого цвета — чтоб пелось навеселе,
И вот уже девять где-то по десятибалльной шкале.
Мы умерли в этой гонке проектов, машин, квартир,
И вдруг возникает тонкий, особенный, цельный мир,
… показать весь текст …

Мы глядим тоскливо на стрелочки,
Тяготимся бархатным вечером…
Нам поговорить больше не о чем,
Нам с тобой сказать больше нечего…

Разные миры были скрещены,
Разойдутся — нитка непрочная.
Заживут ли после все трещины?..
Зарастут ли все кровоточины?..

Завтра мы сотрем эти буковки,
Ничего от «нас» не останется…
Души упакуются в куколки,
Мысли в голове устаканятся…
… показать весь текст …

Что-то у страны моей в утробе
с собственной природой не в ладу:
школа убивает вкус к учебе,
а работа — рвение к труду.

Мир зол, жесток, бесчеловечен
и всюду полон палачей,
но вдоль него, упрям и вечен, —
добра струящийся ручей.

Расстреляй холостыми. Пустыми. Снарядами-взглядами.
По стаканам гранёным разлей мутноватый портвейн.
И до дна. И об пол. И не жаль. Карамельками мятыми
угощай. И вещай-обещай. Только трогать не смей
струн гитары. Я даром сегодня нарочно-порочная —
без букетов и песен. Ты весел и пьян, и раздет.
Босиком по осколкам. За танцы твои одиночные —
отпечаток помады — награда. Не надо в ответ…

Расстреляй холостыми. Простыми. Словами-патронами.
Сбит прицел? Не успел? Лучше стой на отметке «на старт».
Остаемся на грани. Друзьями. Немного влюбленными…
Знаем оба, что «небо в алмазах» — лишь горстка петард…
Завтра буду безгрешна. Отточенно вежливо-нежная.
… показать весь текст …

осень ладошками жамкает листья,
желтые-желтые цвета разлук.
если и можно куда-то стремиться,
то исключительно в мой Свитербург —

яркий, пастельный, из кашемира,
грубой ли вязки, тонкого шва.
прячусь-скрываюсь от целого мира
я, забираясь в его рукава,

и наблюдаю, как падает мертвым
мир, засыпая в полете, ну вот
осень вокруг все заделала желтым,
каждую веточку взявши в расход.
… показать весь текст …