Он ей очень нравился. Так сильно, что она хотела подойти к нему как можно ближе, чтобы лучше узнать его натуру. Каждый день она продвигалась ещё на один шаг, пока не подошла вплотную. Она была совсем близко, так близко, что чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Но ей казалось и этого мало. С осторожностью кошки, тихо и мягко, она пробралась к нему прямо в сердце. Так тихо, что он не сразу и заметил. Она вошла на цыпочках и очень нежно его поцеловала, каждый оторванный кусочек. Она дула…
… показать весь текст …

Всё приходит слишком поздно:
Мудрость — к дряхлым, слава — к мертвым,
Белой ночи дым беззвездный
В небе, низко распростертом, —
К нам с тобой, идущим розно.
Все приходит слишком поздно:
Исполнение — к желанью,
Облегчение — к недугу.
Опозданья, опозданья
Громоздятся друг на друга…
Сизый свет течет на лица,
Купола, ограды, шпили…
Снится, может? Нет, не снится.
Вот он, город-небылица,
… показать весь текст …

Порывистый ветер листву несёт — теперь ни к чему она,
И пусть говорят, что проходит всё, но всё это — не для нас.
Неспешно бредёт за строфой строфа, упорно пером скриплю,
И, если ты думаешь, это — фарс, я думаю это — блюз.

Порою нахлынут тоска и страх, но ты всё равно держись!
И пусть говорят, что любовь — игра, по-моему, это — жизнь.
Не нужно твердить, что она «была» — фатальности не люблю,
И, если ты думаешь, это — плач, я думаю, это — блюз.

Дороги раздолбана колея, но вертится колес…
… показать весь текст …

Пред тем, как разлететься на куски,
на боль в висках, на неблагие вести,
мы стали так отчаянно близки,
как два металла, спаянные вместе.
Окрестный мир ютился по углам,
став пустотой, неразговорной темой
нам — близнецам, прославившим Сиам
единой кровеносною системой.
Мы отрицали приближенье тьмы
и восславляли гордое светило…
Но как-то поутру проснулись мы —
и в лёгких кислорода не хватило.
Ни я к высокогорью не привык,
ни ты. Нас ослепили солнца блики.
… показать весь текст …

Над домами, домами, домами
голубые висят облака —
вот они и останутся с нами
на века, на века, на века.
Только пар, только белое в синем
над громадами каменных плит…
никогда никуда мы не сгинем,
мы прочней и нежней, чем гранит.
Пусть разрушатся наши скорлупы,
геометрия жизни земной —
оглянись, поцелуй меня в губы,
дай мне руку, останься со мной.
А когда мы друг друга покинем,
ты на крыльях своих унеси
… показать весь текст …

И вот уже вхожу в такую реку,
Что самый дальний берег омывает,
Где человек прощает человеку
Любую боль, которая бывает.
Пускай река всему меня научит,
Пока плыву по этой самой глади,
Где человека человек не мучит,
Не может мучить человека ради.
Хотя б коснуться берега такого,
Который мог покуда только сниться,
Где человек не мучает другого,
А только сам трепещет и казнится!
И ни челна, ни утлого ковчега, —
Волна речная берег предвещает,
… показать весь текст …

За себя стоим мы грудью,
До других же мы предвзяты.
Как других судить — мы судьи,
Как себя — так адвокаты.

В кухне со стенами цвета берлинской лазури женщина яблоко режет на ровные дольки. Я наблюдаю за ней через призму — и только. Я вне сюжета, поэтому он предсказуем. Яблоко ляжет на блюдо с узором восточным, красное ляжет в бокалы, мы ляжем на пледы. Будет и лес за окном, и холодное лето, будет и ливень под утро (но это не точно). Свет из угла — от торшера за бархатной шторой, свет от окна (даже в полночь еще не темнеет), я вне сюжета, поэтому я не сумею выйти за рамки квартиры/страны/разговора. Фильм оборвется, на полку отправятся книги, будет поставлен на место нахальный будильник. Сны — порождение фокусов Боско-Гудини — все объяснят достовернее многих религий. В кухне со стенами цвета берлинской лазури, в городе, тянущем руку к огромному лесу, в смысле, в июне, в себе, в этом плюшевом кресле я вне сюжета, поэтому он предсказуем:
она будет счастлива.

Я узнаю тебя в каждой сопливой песне,
в каждом знакомом месте и в каждом слове.
В каждом мужчине, который со мной нечестен.
В каждом укоре, в каждом нелепом споре.
Я узнаю тебя в каждом надрывном вое,
в каждом отрывке текста и в каждом баре.
В каждом пустом сарае, стоящим в поле.
В каждом из тех, кто язвителен и нахален.
Я узнаю тебя в каждом похожем взгляде,
в каждой ухмылке, брошенной мне вдогонку.
Ты узнаешь меня в каждой хромой собаке,
в каждой бесстыдной и молодой девчонке.
Ты узнаешь меня в каждом вина бокале,
в каждой, с похмелья выпитой, стопке водки.
… показать весь текст …

Факты из психологии, которые многое объясняют:

1. Дружба, зародившаяся в период между 16 и 28 годами, обычно бывает наиболее крепкой и продолжительной.

2. Женщин тянет к мужчинам, которые обладают низким с хрипотцой голосом, потому что те кажутся уверенными в себе, но не агрессивными.

3. Обычно лучшие советы дают те люди, в жизни которых было много тяжелых моментов.

4. Чем выше у человека интеллект, тем быстрее он думает и тем более неразборчивый у него почерк.

5. На самом деле не эмоц…
… показать весь текст …

Я была одна совсем —

Только муж любимый, Саша…
Только две дочурки наши,
Только бабушка Наташа,
Баба Зина, тётя Глаша,
Только кот, что нужен всем.

Только младшенький с ватагой
Одноклассников-друзей,
Только старший — симпотяга
С милой девушкой своей

Только Джек, шотланский сеттер,
… показать весь текст …

Есть дивные люди, которые наплюют кому-нибудь в душу, а потом вглядываются туда и удивляются: «А что там у тебя так грязно? Что же ты с нами не хочешь общаться? Ты что, обиделся? Значит, нет в тебе христианского смирения!»

Но разве в этом смирение? Воздерживаться от отношений с теми, кто тебя ранит — это просто инстинкт самосохранения.

Нет звёзд на полуночном потолке —
ни посчитать, ни загадать желанье.
Того, кто ранил, не желая ранить,
по памяти я глажу по щеке:
морщинка — здесь, а тут — заживший шрам…
Я мысленно веду маршрут по тропке,
протоптанной за этот год короткий,
поделенный меж нами пополам.

По правилам сгоранья кратких звёзд —
перед паденьем должно ярко вспыхнуть.

Не слабоволья приступ и не прихоть
течение ночных привычных слёз…
… показать весь текст …

Все стихи однажды уже были.
Слоем пепла занесло их,
слоем пыли
замело,
и постепенно их забыли —
нам восстановить их предстоит.
Наше дело в том и состоит,
чтоб восстановить за словом слово
и опять расставить по местам
так, как они некогда стояли.
Это все равно как воскрешать
смутный след,
оставленный в душе
нашими младенческими снами.
… показать весь текст …

чайник греется… в теплом халате сижу, лохматая,
и моя тишина обнимает меня до хруста.
научившись любить эти ласковые объятия,
понимаешь: просторно и тихо — не значит пусто.
тишина — это я. я с собой обнимаюсь мысленно,
у меня же есть я — исповедоваться и слушать.
неужели порой мы настолько себе бессмысленны,
что меняем себя на ненужные рты и уши?
полюбить себя. строго, но верно, тепло и искренне.
быть как солнце себе, если туча с дождем нависла.
когда веришь в себя, не коришь себя, не вредишь себе,
то куда-то бежать от себя не имеет смысла.

и он говорит мне:
«я столько не спал ночей!
искал, где найти покрепче, погорячей,
а то все ничей, гляди, говорят, ничей. кому ни вручал ключей — возвращают с воем.
что я уж прослыл глупцом, подлецом, изгоем. и только никто не знает, как мне тут с боем дается забыть об имени, что звучит при каждой попытке кому-то отдать ключи.
и сердце стучит.
предательски так стучит.
и мне говорят: «включи же себя, включи!
когда ж ты устанешь вот это все волочить?»
мол, ни залечить, ни вымолить, не унять.
а я им…
… показать весь текст …

Мне б совет спросить, да покаяться,
да в жилетку — обиды — всхлипами.
Без тебя-то жизнь продолжается,
но живется ль. Тебе все видно там.
Мне за многое в жизни совестно,
по карманам грехов — и места нет.
Умирать мне совсем не боязно,
страшно после всего держать ответ.
Как душа болит, необласкана,
словно рана ноет, открытая,
в небеса я смотрю с опаскою —
хорошо тебе там? С молитвою
просыпаться и засыпать учусь,
наверстать пытаюсь упущенное.
… показать весь текст …

Шикарный портер местного разлива…
Свернись клубком под пледом теплой кошкой,
Что выпускает когти понемножку,
Урча при том вполне миролюбиво.

Шипит, когда касаешься неловко…
Границей новой замкнутой системы
Становятся шальные хризантемы,
Склонившие уставшие головки…

Мечтаю, чтобы ты вдруг позабыла
Изысканное женское искусство —
Казаться — слабой, быть — железной… чувство,
Что надо выжить, даже через силу…
… показать весь текст …

Моя. Никто не отберет.
Теперь ты здесь, я чувствую — ты рядом.
Шепчу: привет. И мир — наоборот.
И кровь в ушах звенит горячим ядом.
Моя. И глупый мой язык,
Не в силах замолчать, все треплет имя.
И кажется, вот-вот настанет миг —
И эти пальцы встретятся с твоими.
И не отдерну, нет — переплету.
Как никогда не смел и думать даже.
И поднесу к лицу — к щеке, ко рту, —
Не поцелую. Не прильну. Поглажу.
Да мне и хватит. Просто — так тепло.
И в то мгновенье… да и в те, что были…
… показать весь текст …

А разницы меж нами — семь веков
Движенья звезд, теченья рек, мельканья дней,
То звон струны, то тяжкий лязг оков,
То солнце в листьях, то леса в огне.
Нас разделяют сети снежных снов,
Осенний дождь, жестокая весна,
И все века, что я ждала одна,
Дар и проклятье, собственная кровь,
И горные цветы меж скал и льдин,
И все пути, что ты прошел один,
Миров границы, вечность, память, мгла,
В твоей руке клинок, в моей — игла
Соединяет нас не цепь эпох,
Чужих надежд, пророчеств, судеб, дней, —
… показать весь текст …