Сойти с ума, в твоих руках не сложно…
Теряя землю, мысли и себя…
С тобою невозможное возможно…
Схожу с ума с тобой, и без тебя…
Сойти с ума и на одном дыханьи
прожить минуту словно целый век…
Ты самое большое испытание…
Мой нежный и любимый человек…
То, что мы испытывали друг к другу поначалу — безумная зависимость, когда разлука на ночь рвала сердце, когда обнимать хотелось поминутно, когда все вокруг измерялось его отношением, настроением, — оказывается, это была не любовь. Нетерпение сердца? Влюбленность, страсть? Все вместе — огонь, такой же сильный, как при высокотемпературной сварке, огонь, который может уничтожить… если длится долго. Но он никогда не бывает долгим. Потому что он нужен только, чтобы приварить друг к другу два разных по структуре материала.
Может, Он — наказание мне за всех тех милых мальчиков,
Чьи мечты разбивала, с которыми пили из горлышка,
При которых, совсем не стесняясь, считала на пальчиках
Сколько было таких же, которые «зайка» и «солнышко».
А потом уходила от них. И молчала неделями.
А потом удаляла спокойно — и даже не мучилась.
А особо настойчивым: «Нет, ты не тот, к сожалению,
Ты хороший, но ты мне не нужен. Прости. Не получится.»
Было, вобщем, неважно, куда кто ушел — хоть в Америку.
И, клянусь, никому никогда о себе не напомнила.
Удаляя из жизни / из sim-ки не билась в истерике,
Ни один телефон /ни один!/ наизусть не запомнила…
ОНА:
Когда мне будет восемьдесят пять,
Когда начну я тапочки терять,
В бульоне размягчать кусочки хлеба,
Вязать излишне длинные шарфы,
Ходить, держась за стены и шкафы,
И долго-долго вглядываться в небо,
Когда все женское, что мне сейчас дано,
Истратится, и станет все равно —
Уснуть, проснуться или не проснуться,
Из виданного на своем веку
Я бережно твой образ извлеку,
И чуть заметно губы улыбнутся…
Как-то раз один человек вернулся поздно домой с работы, как всегда усталый и задерганный, и увидел, что в дверях его ждет пятилетний сынок.
— Папа, можно у тебя кое-что спросить?
— Конечно, что случилось?
— Пап, а сколько ты получаешь?
— Это не твое дело! — возмутился отец. — И потом, зачем это тебе?
— Просто хочу знать. Пожалуйста, ну скажи, сколько ты получаешь в час?
— Ну, вообще-то, 500. А что?
— Пап- — сын посмотрел на него снизу вверх очень серьезными глазами…
— Пап, ты можешь зан…
Может, я, может, ты Сможем изменить этот мир.
Мы тянемся к душе,
Которая бродит впотьмах.
Может, я, может, ты Сможем найти ключ к звездам,
Поймать дух надежды,
Спасти одну безнадежную душу.
Ты вглядываешься в небо
Со всеми этими вопросами в голове.
Все, что тебе нужно, — это услышать
Голос твоего сердца.
В мире, наполненном болью,
Кто-то зовет тебя по имени.