Сегодня плакала навзрыд — мне просто снилось счастье!
Тихонько прикасаясь к нам, оно росло, менялось в одночасье…
Стремилось, развиваясь, вверх - почти касаясь неба,
Лучами солнца, золотая тишь… как звуки нежного рассвета.
И я летела следом — ввысь, туда, где все теплом, твоим, согрето…
Где мир, как нити радуги — сплелись мечты и теплые узоры света.
Там было ласково и лето, улыбаясь, зачарованно смотрело,
Как уходила с прошлым грусть, забрав с собой все то, что так болело…
Сегодня плакала навзрыд — слезами легкими, почти живыми,
Ты целовал лишь уголочки губ, стирая с сердца вечный иней.
Я просыпалась для любви, тобой была наполнена душа,
Сегодня счастье возвращалось в мир, я снова начала дышать.
Сегодня плакала навзрыд — мне просто снилось счастье!
Тихонько прикасаясь к нам, оно росло, менялось в одночасье…
Стремилось, развиваясь, вверх — почти касаясь неба,
Лучами солнца, золотая тишь… как звуки нежного рассвета.
И я летела следом — ввысь, туда, где все теплом, твоим, согрето…
Где мир, как нити радуги — сплелись мечты и теплые узоры света.
Там было ласково и лето, улыбаясь, зачарованно смотрело,
Как уходила с прошлым грусть, забрав с собой все то, что так болело…
Сегодня плакала навзрыд — слезами легкими, почти живыми,
Ты целовал лишь уголочки губ, стирая с сердца вечный иней.
Я просыпалась для любви, тобой была наполнена душа,
Сегодня счастье возвращалось в мир, я снова начала дышать.
Бродяга снег, мокрый и совсем серый от городской грязи, медленно растворялся под ногами пешеходов. Его время прошло, пришла пора уходить, освободить место, для красивых зеленых газонов и ярких клумб. Сам снег никогда не видел ни этих газонов, ни этих клумб, но четко знал, что скрываться от теплых весенних лучей он долго не сможет.
Мокрые, грязные комья липли к ботинкам и тонким шпилькам, люди старались скорее перейти то место, где его еще по-прежнему было много. Снег вздыхал и вспоминал все, ч…
Мы часто вяжем узелочки, создавая полотно своей жизни, у кого-то оно прекрасно и необычайно легко, а у кого-то похоже на змеиный клубок перепутаных судеб. Е.С.
Как донести тебе мысли свои, Господи?
Как уберечь ту, что еще не сгинула?
По частичке отдать за ее новое свое прошлое?
Или хранить как в ладонях былое — хорошее?
Я же смотреть не смогу в эти глаза наивные,
Сколько боли в них тяги к святому — лучшему,
Не смогли сохранить, да разве ж старались жить?
Всё трепали терпеливое сердце ее в крошево.
Пошлого толпы писали и тратили мысли,
Вот бы к тебе всем, да просить теперь за единого…
Ты знаешь, тихо дождь и я скучаю…
Безвольной каплей на ночном стекле.
Касаюсь образа, теней касаюсь…
Ты знаешь, таю без тебя во мгле.
С надрывом отпуская легкий, нежный ветер,
Стремлюсь к концу пути, сама не зная для чего…
Ищу пути, обрывки фраз и время, встречи…
Я лишь одним тобой живу, но все еще темно.
И продержаться бы немного… до рассвета,
Не стать опять холодным, серым льдом,
Напиться бы из губ твоих, из сердца, света…
Согреться бы безудержным теплом…
Звездный путь расчищен огнями, манит за собой…
Попадаем в одиночество, изранены впустую.
Да и выбраться бы, а сил? Неоткуда!
Улыбки? А кому они?
Вот так и остается вакуум,
которому сотни, а может тысячи,
а все равно впустую…
Звездный путь — молоко или только брызги?
Рассыпались хрусталем иллюзий.
А ведь заманил,
да только коснуться не удалось —
это россыпь, которую никто, никогда в горсть…
себя бы в горсть… нет, теперь уже нет.
Инстинкт? Человек способен перешагнуть…
Похорони меня под тяжестью печаль.
Пусть будет реквием во снах, но только не по нам.
Пусть выбьют стоны на стеклянных фресках
Мои обрывки памяти и жалкие отрезки.
Похорони меня под болью и чужим почином,
Похорони под неизвестностью мечты.
Беспутством, страхом, криком — без причины,
Своей гордыни — пустоты!
Убей во мне святое, я вновь воскресну и спою
Я знаю, я не много стою, но знаю — я люблю!