Алексей Дебрин

Беседовал мудрец однажды с человеком. Человек сказал: Ты разъяснил бы, разжевал, что ты хотел сказать, а то тебя не понимают люди. Они ж хотят, чтоб было всё на блюде.
Мудрец сказал: Да не могу я пережёвывать всё дважды. Ведь каждый для себя свою построил колокольню и взгляд с нею совсем другой; что ближе, а что дальше кому правей, кому левей. Но каждый судит со своей высокой колокольни И каждый верит правоте своей. А горизонта не видать за этим лесом колоколен. Все говорят разжуй зерно. Ну разж…
… показать весь текст …

Чашу с тёмным вином подала мне богиня печали.
Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник.
И сказала бесстрастно, с холодной улыбкой богиня:
«Сладок яд мой хмельной. Это лозы с могилы любви.»

По соседству с фестивалем скульптуры и архитектуры возник довольно странный монумент. И проходившие там мастера искусства заспорили о замысле творца. Один сказал: «Шатёр», другой ответил: «Пирамида», а третий подытожил: «Эверест». А оказалось, что это дворник мусор так сложил. И на бутылку заработал, когда их спор он разрешил.

На вкус и цвет друзей здесь нет. Один имеет вкус гурмана, другой предпочитает винегрет, а третий жало смаковать, что вырастил во рту, своею запивая желчью. Гурманы тоже разные бывают, нальёт в суп чаю и всем о новом блюде заявляет, как эксклюзив провозглашает.

Не пытайтесь чьей-то мудростью иль умной мыслью вы вылечить всех без разбора. Они, как и лекарства предназначались для конкретного больного. Имеют также много противопоказаний, да побочных всех эффектов в них не счесть. Что жизнь спасло кому-то — в миг убьёт другого. Как инструмент они индивидуальны и назначенье каждому своё. Ведь молотком ты доски не попилишь, и гвоздь ножовкой не забьёшь. Бывают также и «пустышки». Те, что плацебо называют — где доктор каждый сам себе. Вот их вы смело раздавайте, — но если знаете состав. А то куда не глянь, специалистов развелось, вот только мало профессионалов.

Киты опять идут на берег. Но кто же скажет почему? Быть может мал им океан, чтоб утопить боль и тоску. И чтобы океан не затопил всю сушу, из него киты выносят свою душу. И велика у них душа, побольше чем у человека. Величина как и величие души — совсем же не зависят от размера. А можно только их измерить глубиной и высотою чувств. И на земле встречаются странные люди, наверно родные китам. Не праведники и не святые, но в сердце живёт лишь любовь. Любовь же у них безразмерна, готова весь мир охва…
… показать весь текст …

Не в моде нынче романтизм и хлеб им не намажешь — промолвила девица. К чему страдать, любить — уж лучше веселиться. Не нужен рай мне в шалаше и принц пусть даже на коне. По мне — пусть хоть мерин, но на белом мерсе. Пусть клетка, но из золота, с кормушкой. Да не подумала она, что будет лишь игрушкой. Ведь для того кто покупает куклу, без сердца и без чувств, она лишь вещь. Как надоест — приобретёт другую. Иной икринки сосчитает, чтобы представить счёт, или бока намнёт, чтоб знала место. Ведь вещь нужна лишь для того чтобы жилище украшала, а не указы раздавала. Проводят быстро и с почётом — пинком под зад, как ту собачку что с помойки подобрали. Не нужно брильянты, золото ценить — они оценены давно и им цена известна. Ценить же надо что бесценно — свободу, чувства и любовь, вот только мерою другой. И блеск у звёзд и у любимых глаз — прекрасней блеска всех брильянтов.

Боль и тоска это сердце давили. Любовь и печаль шлифовали алмаз. Сверкает свет в лучистых гранях, но пролетает мимо вас. Писать алмазом по стеклу довольно бесполезное занятье. Стекло в осколки — мир ему… Собрать витраж, и что с того. Оно не цельно и не то. И не звенит, не отражает блеск алмаза. И не возможно прочитать былую надпись, ведь тень явилась паутины. И не порхают мотыльки, в сети запутались они. Сидит алмаз в груди как нож, лишь шевельнёшь и льётся кровь. Болит и плачет здесь душа кляня сиятельного палача. За что, на что тебе сокровище дано. Не вынуть и не поделить и нищих им не накормить. А знает кто ль как тяжело иметь в нём свет, иметь тепло, а отдавать совсем не то. Ломать в него входящий луч и видеть слёзы из лучей бегущие по граням. Зажёг в нём любовь — всё сгорело до тла, остался графит и одна чернота.

Ждать нужно тех — кто сердцу дорог. От сердца сердцу приглашение послав. Иначе гость, не одолев сомнений скажет: «Зачем мне биться лбом о запертые двери или подобно вору лезть в окно. Пойду в тот дом, в который меня звали и к встрече подготовились моей.»

Как поле раннею весною перед тобою чистый лист бумаги. И мучают сомнения опять: «А как пахать? Быть может вдоль, а может поперёк. И как все обойти овраги? И что посеять? Когда жать? И утомившись от сомнений, спугнувших мысли и мечту, увидев неба синеву ты в самолёт бумагу превращаешь. И отпускаешь в небеса. К нему парящему в лазурной вышине как к вожаку из журавлиной стаи, пристроился уж клин. И приглядевшись в нём ты мысли узнаёшь свои. Которые парят, летят, и нет им здесь преград в небесной бездне.

Не играйте вы в футбол, создав свой мяч из бездны зол — ведь он к вам возвратиться.

Много в России званий различных, но не хватает одного. Для многих из правительства и гуманистов депутатов оно было б заслуженней всего. И более полней, сильней и полнозвучней оно отметило бы их дела, о ком болит у них так голова, о ком забота их. И стало бы венцом их славы, когда других уж званий понабрали. А можно слить и два в одно, чтоб подчеркнуть величие его: Заслуженный — Народный вор России. Так воздадим хвалу и славу заботящимся о народе народным господам. И дальше будем жить в гуманном…
… показать весь текст …

Однажды шёл цыганский табор. Шёл полем клином журавлей, и раздавал дары он людям, всё что у Господа нашёл. Дарили злато, серебро и исполнение желаний. Но лишь один был без подарка, стыдился блага он просит. Он отходил в сторонку, дабы других людей их не лишить. Хоть сам он был и не богат, скорее даже беден. И преодолев свой стыд, решил монет он попросить. Набрался смелости он было, хотел спросить он серебро. Душа сказала: «Ну и что, тепла не даст мне этот хлам. Стой где стоишь, ведь у других, бы…
… показать весь текст …

Мы двенадцать лет рулили, классно поиграли: паровоз разбит у нас, столбы все посшибали. Ни одной в стране нет сферы где были пионеры. Зарулили в ВТО — будем завозить дерьмо, и дороги им мостить, чтобы хорошо скользить. И часы покрутим лихо, чтоб была неразбериха. Лампочку же Ильича долбанём мы сгоряча. И с заботой о народе ему рубль сбережём, чтобы три забрать потом. Лампы же с отравой новой лень нам собирать. Будут они тихо жизнь вам отравлять. Мы ждём опять когда «рванёт». И будут всем тогда р…
… показать весь текст …

Черствы и холодны всё больше стали души. Лишь эгоизм на пьедестале. И больше ищут выгоду, корысть, закрыв глаза, идя по головам не слыша стонов. И всё бы ничего, пока шагаешь ты. Но вот твоё лицо уж растоптали. И сразу же вопрос: За что? Своих уж дел не вспоминая ты ищешь кто же виноват. Легко и просто находить виновных не видя отражение своё. Да многие во многом виноваты. Но только их ли вся вина? Быть может форма виновата в которой души отливали, которую семьёй зовём. А может молот, что ковал их и имя общество ему. И жар огня, что плавил сердце лишь добавляя грязь в него, который властью назовётся. Ты скажешь сложно всё переменить и реки вспять поворотить. До дальнего мне дотянутся. А ты лишь руку протяни и здесь дела найдутся. Не надо краской зеркало марать красивые лепя узоры — скрывая грязь. Его же суть не быть картиной, а только бытность отражать. Пока вокруг не уберешь и в зеркале не станет чище.

Умейте видеть жемчуга в песке, в песчаных дюнах. В простом и неприглядном вы узрите ценность. Ведь каждая песчинка может превратиться в жемчуг. Но нужен ей творец — хоть неприглядный, но талантливый моллюск. От трудолюбия его зависит, что будет там внутри — блистающая ценность или мусор. И тело человека невзрачное, подобное моллюску творит в себе прекрасный камень — душу.

Когда встречаются друзья они бегут, они летят, раскинув руки для объятий. Враги же медленно ползут, крадутся, чтоб замыслы сокрыть свои. И видя медленно ползущий интернет, врага в нём узнаю я сразу. И сожаление одно — что нет гранаты для него. А ноутбук обиженно сопит, скучает и ничего не загружает. К нему ж ложится рядом девушка одна. И вот он снова занят делом — шепча ей нежные слова, теплом дыханья согревая, он сигарету сушит для меня. Хоть с интернетом ты икаешь, зато ты в этом помогаешь. Однако, не для того тебя купили чтоб только протирать от пыли. А если будешь так лениться в другом придётся потрудится: почистить грязные ботинки и пыль с ковров повыбивать.

О как добры, щедры в советах люди — пока проблема не коснулась их.
Забей! А что забить никто не продолжает, широкий выбор оставляет тому, кто получил совет. Забей свинец себе висок, а хоть забей клинок в своё ты сердце. А можешь гвоздь забить на крышке гроба, в который прилегла любовь. Но этого тебе никто не говорил. Да и не скажет — зачем ответственность брать на себя, что стрелку перекинул в твоей жизни. Советы хорошо другим мы раздаём. Но что ж себе не оставляем и в жизни их не применяем?

Если хочешь смести паутину,
Так смотри и начни с паука.
Если хочешь ты вырубить прорубь, исторгни тяжёлую
льдину.
Если хочешь ты песню пропеть, пусть же будет та песня
звонка.
Если хочешь, живи. Если ж в жизни лишь тюрьмы
и стены,
Встань могучей волной — преграду стремленьем
разбей.
Если ж стены сильней, разбросайся же кружевом пены,
Но живешь — так живи, и себя никогда не жалей.

Как мотыльки запутались все люди в паутине. Оплела всю землю паутина лжи. Но всяк боится трепыхнуться и ждёт, что дёрнется сосед. Ведь знает каждый — первым будет съеден, тот, кто бьётся в паутине и рвёт опутавшую сеть. А так еще, быть может, поживу, хозяин занят — буйных усмиряет. Да и других здесь много, мой черёд возможно не настанет. А может кто-то сеть порвёт, так под шумок и улечу. Пока ж тихонько все сидят — растёт, крепчает паутина, захватывает новые просторы. Не думают они о том, что когда закончат с тем, кто трепыхался, то примутся за них. Ведь буйных нет, порядку уж ничто не угрожает и можно не спеша продолжит трапезу свою.