Алексей Дебрин

Что у вас, банкет? Нет, вы ошиблись. Здесь просто скромненький обед, обычные поминки. В меню здесь только сухари, и тех остались крохи. От засухи погиб весь урожай. И в остальном дела все плохи. Кого мы поминаем? Времена, когда в душе цвела весна и молода была надежда. Надежда в то, что лучшее настанет. Да, времена почили, и надежда подряхлела, стара, глуха, слепа. Уж не бежит вприпрыжку. А куда бежать? Ведь сослепу дороги не видать. Вот если б люди стали ей поводырями. Так нет, надеются всё на неё и потому блуждают. С чего там памятник большой? Так это братская могила. Времён всех тех, которые прошли, а также всех кого пережила надежда. А почему открытая могила? Так до сих пор друг другу место уступают надежда, вера и любовь.

Я окружен огнем кольцеобразным,
Он близится, я к смерти присужден, —
За то, что я родился безобразным,
За то, что я зловещий скорпион.

Мои враги глядят со всех сторон
Кошмаром роковым и неотвязным, —
Нет выхода, я смертью окружен,
Я пламенем стеснен многообразным.

Но вот, — хоть всё ужасней для меня
Дыханье неотступного огня, —
Одним порывом полон я, безбольным.
… показать весь текст …

Чужая беда нас, увы, не тревожит. Она ж далеко и авось не дойдёт. Пусть кто-то остался без крова и хлеба, и где-то пролилась невинная кровь. Пока же беда не нашем пороге мы уши заткнём, чтоб не слышать набат. Но, лихо — косое, в дороге плутает, собьется и в крайнюю хату войдёт. Придёт оно без приглашенья, не постучавшись, не спросясь. Пролезет в щель оно любую — замки, заборы то для вас. И нету для него различья — будь это хата иль дворец. Когда же ты людям другим помогаешь — ты лихо из дома навек прогоняешь. Оно не охотно приходит туда, где стулья все заняты — всюду друзья. Чужой беды же не бывает — для тех кто сердцем обладает.

* * *
Как утомило это ожиданье когда в тиши кричит молчанье, а счастье и удача где-то бродят в лабиринте. Тогда сжимает грудь тоска и время с пистолетом у виска. Ты понимаешь как же грань тонка и как непрочно мирозданье.

Есть только одна война в которой нельзя победить не потерпев при этом пораженья — это война с самим собой.

Судьба наносит множество ударов, и как их все возможно отразить? Когда иссяк весь порох и сталь клинка в руках одна осталась? А у судьбы несметное количество кинжалов, не лучше ль их опередить? Остаться скорпионом гордым, вольным. Погибшим, но не побеждённым. А может памятник создать при жизни сердцу — забетонировав его.

Опять или снова себе задаёшь довольно наивный и глупый вопрос: А что же ты сделал, куда же шёл и то ли искал, что теперь ты нашёл? Насколько был верен выбранный путь? А может быть надо еще повернуть? Кого отогрел ты, кому ты помог? Тому ль ты на сердце открыл свой замок? Кому ты дал счастье, кусочек от сердца, частичку души? Любил ты врагов, отгонял ль ты грехи? Душа же дрожит как огонь на ветру и просит у Бога одну хоть звезду. Чтоб путь озарила, надежду дала и к дому родному её привела.

Тело лишь клетка душа в ней томится, выпусти душу дай ей летать. Вырастут крылья, увидишь ты счастье и возвратишься на землю опять. Будешь идти по дорогам земли, пусть по колено, по горло в грязи. Но не прилипнет к тебе всё дерьмо. Будешь ты чистый сердцем, душой. Звёзды и Бог только будут с тобой. Светом любви ты всем будешь светить. Спросишь меня: «Ну, а как же так жить? Чтобы всех светом своим озарить». Я не отвечу, не знаю и сам. Ты за советом сходи к небесам. Просто мне с неба упала звезда,…
… показать весь текст …

В чужих словах ты не ищи своим поступкам оправданье. Поступки взвешивай на совести весах. А мудрые слова звучат лишь для того, чтоб глупых дел не совершали, и не плясали на граблях.

Все те кому плевали на макушку и провожали на пинках, за их гнилую душу — идут обычно в полицаи. А если не случилось — в критики бегут. Ведь надо ж где-то взять реванш, и унижением другого повысить значимость свою и самомненье.