Влюблённые говорят друг-другу:
«Я тебя люблю»
но в глубине сердца они хотят быть любимыми.
Они любят, только чтобы быть любимыми.
И постоянно обвиняют друг-друга:
«Ты меня больше не любишь».
Основное не любить, а быть любимым.
Любить может только тот, чья нужда быть любимым исчезла.

Когда тебя предали — это все равно, что руки сломали…
Простить можно, но вот обнять уже НИКОГДА не получится…

…Ведь чтобы человека поддержать,
Не дать пропасть в отчаянии и боли,
Достаточно порою — лишь обнять
И прошептать: «Я рядом! Я с тобою!»

Я не буду писать, ты и так понимаешь, скучаю,
и во мне тишина разрывается болью невстреч.
Мне хотелось бы, не доводить грусть и радость до края,
мне бы рядышком быть, и тебя от всего уберечь…

Я не буду писать, что грущу без тебя вечерами.
Улыбнусь, вопреки настроеньям своим улыбнусь.
Ты же знаешь, что эта печаль, что прошла между нами,
лишь затем, чтобы ярче был счастья пьянящего вкус…

Я не буду писать. Ну, зачем мне делиться тяжёлым.
Выдох… Вдох… Шаг один… И, конечно, наступит весна!
И подхватят под крылья ветров долгожданные волны,
и опять соловьи растревожат спокойствие сна…
… показать весь текст …

Я могу успокаивать и убеждать других, в том, что все наладится, устроится, что все будет хорошо. Но есть один человек, с которым этот номер не проходит… Это я сама.

Семейная жизнь- как семейные трусы: цветочки только на фасаде!

Пересмотрела… СВОИ взгляды… на …ЖИЗНЬ … опять всё ПОНРАВИЛОСЬ …))

.
При хорошей женщине и мужчина может стать человеком.

…Когда ни на что не надеешься — это прекрасно…
Единственный способ не разочаровываться.

— Девушку украшает скромность!
— Мда. это, когда нет других украшений!..

Если к Вам не прижимаются в метро, это
не значит, что метро в Париже не существует.

Между тридцатью тремя и тридцатью четырьмя
годами я прожила десять счастливых лет.
… показать весь текст …

В мире много неприятного и нелепого. Например, работа. Но зато в мире много прекрасного и удивительного! Например, я. И зачем это смешивать?

У меня бывает два настроения: первое — все вокруг хорошие, второе — куда попрятались все хорошие?