То заплачет, как дитя

Ревет, и чуть дышит, и веки болезненно жмурит,
Как будто от яркого света; так стиснула ручку дверную —
Костяшки на пальцах белеют; рука пахнет мокрой латунью.
И воду открыла, и рот зажимает ладонью,
Чтоб не было слышно на кухне.
Там сонная мама.
А старенькой маме совсем ни к чему волноваться.

Ревет, и не может, и злится, так это по-бабьи,
Так это дурацки и детски, и глупо, и непоправимо.
И комьями воздух глотает, гортанно клокочет
Слезами своими, как будто вот-вот захлеб…
… показать весь текст …

…либо вымереть, либо спиться, либо гребаная весна…

Это последний раз, когда ты попался
В текст, и сидишь смеешься тут между строк.
Сколько тебя высасывает из пальца —
И никого, кто был бы с тобою строг.

Смотрят, прищурясь, думают — something s wrong here:
В нем же зашкалит радостью бытия;
Скольким еще дышать тобой, плавить бронхи,
И никому — любить тебя так, как я.

День мерить от тебя до тебя, смерзаться
В столб соляной, прощаясь; аукать тьму.
Скольким еще баюкать тебя, мерзавца.
А колыбельных петь таких — никому.
… показать весь текст …

Гонево

Нет, придется все рассказать сначала, и число, и гербовая печать; видит Бог, я очень давно молчала, но теперь не могу молчать — этот мальчик в горле сидит как спица, раскаленная докрасна; либо вымереть, либо спиться, либо гребаная весна.

Первый начал, заговорил и замер, я еще Вас увижу здесь? И с тех пор я бледный безумный спамер, рифмоплетствующая взвесь, одержимый заяц, любой эпитет про лисицу и виноград — и теперь он да, меня часто видит и, по правде, уже не рад.

Нет, нигде мне так…
… показать весь текст …

Губы болят, потому что ты весь колючий;
Больше нет ни моих друзей, ни твоей жены;
Всякий скажет, насколько это тяжелый случай
И как сильно ткани поражены.

а воздух его парфюма, пота и табака
да старой заварки — стал нестерпимо вкусным.
вдохнуть бы побольше, стать турбонаддувным.

Ты просишь:
— Можно я поживу у него пока?
Надеясь:
— Можно я поживу с ним?
Глотая:
— Можно я поживу в нем?..

У тебя есть пульт от меня. Все кнопки.

Тело — хром, глаза — как система призм.

Ты живешь в моей черепной коробке.

Там отныне полный абсолютизм.

Тут бы я, конечно, вспомнила о тебе,
Если бы когда-нибудь забывала…

Глаза — пещерное самоцветье,
И губы — нагло-хмельными вишнями.
В такой любви, как твоя — не третьи,
Уже вторые бывают лишними

Хвалю тебя, говорит, родная, за быстрый ум и веселый нрав.
За то, что ни разу не помянула, где был неправ.
За то, что все люди груз, а ты антиграв.
Что Бог живет в тебе, и пускай пребывает здрав.
　
Хвалю, говорит, что не прибегаешь к бабьему шантажу,
За то, что поддержишь все, что ни предложу,
Что вся словно по заказу, по чертежу,
И даже сейчас не ревешь белугой, что ухожу.
　　
К такой, знаешь, тете, всё лохмы белые по плечам.
К ее, стало быть, пельменям да куличам.
Ворчит, ага, придирается к мелочам,
Ну хоть не кропает стишки дурацкие по ночам.
… показать весь текст …