вестник

Чем больше графоманов, тем громче звучит слово гения.

Мои ровесницы любили за стихи и за слова, а современные женщины любят за перспективы и за выгоду.

Когда я писал теоретическую работу о монтаже, меня спрашивали, не боюсь ли я, что все смогут использовать этот приём. Я ответил, что не боюсь, так как по своей сути он не так прост, как может показаться. Очень важным моментом дистанционного монтажа является монтаж отсутствующих кадров. Я чувствую, как работает это в моих фильмах. Приведу простой пример. Человек с крыши упал на балкон, с балкона упал на улицу. Второе «упал» мы не произносим, когда описываем эту ситуацию. А говорим: «с крыши упал на балкон, с балкона — на улицу». И, как видите, получается гораздо точнее.

Главная моя цель — писать не быстрее, а медленнее. Лучше всего было бы высекать слова на камне — не чтобы навечно, а чтобы не торопясь.

Любое государство, желающее сохранить свою политическую автономию, вынуждено усваивать технологии своих врагов и соперников.

Я уже, наверное, достаточно опытный военный корреспондент. Я не стремлюсь снимать перестрелки. Ну, что там интересного (по сути, одно и то же)? Корреспонденты-мужчины, на мой взгляд, перебарщивают с таким видеорядом. Танк? Круто! Пушка? Тоже хорошо… А я лучше покажу валяющиеся на земле фотографии, с которых на меня смотрит чья-то жизнь, от которой почти ничего не осталось. Я сниму засохшую клумбу и валяющуюся на месте теракта детскую игрушку. Я поеду снимать освобождённый аэродром, на котором сниму маленьких щенят: их мать убили бандиты, а солдаты регулярной армии, вернувшись, спасли от смерти и теперь подкармливают малышей.

Когда речь идет о соблазнении, слова необязательны. Соблазнение — это взаимодействие чувств. Слова вторичны. Вторичен и секс. А суть — в чувствах, в чувствах через движение.

Принято считать, что русский не подходит для исполнения джазовых композиций — фонетика не подходит. А вот мне кажется, что нет неудобной фонетики, а есть немелодичные авторы.

Советский человек — это довольно такая зыбкая субстанция, хрупкая. И когда исчезла эта среда, эти люди тоже исчезли. Ну, вот вы посмотрите: мыслимы ли были в семидесятых те комментарии, которые мы сегодня читаем, полные пещерной совершенно ксенофобии, дикой безграмотности, упоения этой безграмотностью, зверством? Двоечники не гордились тогда тем, что они двоечники. Советский Союз — особенно поздний Советский Союз, в котором уже нарос какой-никакой культурный слой, — конечно, он породил новых людей. И нам придётся ещё породить этих новых людей, чтобы двигаться от советского строя не вглубь, не вниз, а вверх, к его какому-то посильному улучшению. Но, разумеется, то, что мы наблюдаем сегодня, — это пацакские и чатланские дела, это сплошное и беспрерывное кю.

Парадоксальным образом отсутствие потребности во внимании и восхищении притягивает внимание и восхищение.