вестник

Как-то в Сингапуре хотел купить билеты в Армению. Обслуживающая меня девушка не знала такой страны. Попросила написать на бумаге. Я так и сделал: «Армения (Ереван)».
Через несколько минут девушка сообщает, что дешёвых билетов нет и что обойдётся мне поездка примерно в… 4−5 тысяч американских долларов.
— Девушка, вы, наверное, что-то путаете, обычная цена 1−1,5 тысячи.
— Нет, всё правильно. Только до Боготы билет стоит 3,5 тысячи. А потом ещё лететь в Армению.
— Богота? Это же Колумбия!
— Ну да.
— А зачем мне Колумбия?
— Извините, но все рейсы в Армению — только через Боготу.
— Девушка, вы когда-нибудь карту видели? Колумбия — это Южная Америка, а мне надо в Армению.
— Я понимаю, но без Боготы никак нельзя.
Я не знал, смеяться мне или плакать. Несколько минут мы в недоумении смотрели друг на друга. И тут до меня дошло. Я вспомнил, что в Колумбии есть маленький город… Армения. Всё мигом прояснилось.

На турнир в Краснодар в 1998 году я поехал вместе с другом Ара Минасяном. Остановился у родственников, а Ара — в гостинице, в одном номере с российским гроссмейстером N. Отношения у них как-то не заладились.
И вот через несколько дней мы из-за каких-то паспортно-регистрационных проблем угодили в милицию. Нас продержали до позднего вечера, потом оштрафовали и отпустили. Я решил проводить друга. Уже на подходе к гостинице Ара говорит:
— Давай поднимемся и скажем N., что нас в милиции избили.
— За…
… показать весь текст …

Интернет — странная штука. Тысячи человек могут возненавидеть тебя просто потому, что тебе не нравятся кукурузные хлопья.

Свадьба — личиночная стадия, которую человек проходит на пути к настоящему счастью. А настоящее счастье — в разводе.

В 1992 году мы с Арсеном Егиазаряном играли в московском чемпионате «Динамо». Однажды после тура решили заехать в ЦШК, посмотреть книги. Идём по Гоголевскому бульвару, и тут видим: навстречу медленно, под руку с крупным мужчиной, идёт старичок в очках. Лицо знакомое.
— Это же Ботвинник! — дёргаю за рукав приятеля.
— Точно! — подтверждает он.
Начинаем лихорадочно шарить по карманам в поисках бумаги. Единственное, что находим — бланк, куда я после игры переписал партию. На нём ходы и результат. Фамилии я забыл проставить. Поравнявшись с великим чемпионом, протягиваю ему бланк и прошу автограф.
Михаил Моисеевич мельком взглянул на текст, неспешно перевернул бланк и поставил автограф под результатом «1:0» в графе «Подпись чёрных». Затем вручил мне реликвию обратно и говорит:
— Теперь впиши фамилии и говори, что выиграл у Ботвинника!

Смерть — это покой, но мысль о смерти не даёт нам покоя.

Никто не хочет вставать в 4 утра и идти бегать, когда ещё совершенно темно. Но это необходимо. Единственная причина, почему я это делаю так рано — это потому, что я верю в то, что никто другой не делает этого. И это даёт мне маленькое преимущество.

Иногда простые для одних людей вещи для других оказываются непосильными. Так, моя ученица из Вьетнама не могла выговорить моё имя. Она говорила: «Асот».
Однажды я четверть урока провёл в логопедических упражнениях, пытаясь переучить её. Для начала добился того, что после многократных попыток она выговорила букву «ш». Когда она несколько раз её повторила, я попросил сказать «Ашот». Но тут произошло неожиданное: «ш» она произнесла, но деградировала последняя буква, и получилось «Ашос». Тогда я взялся за букву «т», но тут исчезала «ш» и девушка вновь говорила «Асот».
Это было удивительно: буквы «ш» и «т» в отдельности она произносила, но вместе в одном слове не могла, каждый раз заменяя одну из них на «с».
Так я и остался для неё наполовину Асотом, наполовину Ашосом.

Чемпионат Армении 1997 года. На сцене — двенадцать шахматистов, в зрительном зале — аншлаг. Полная тишина, как и полагается. Вдруг в сопровождении телохранителей в зал входит… президент страны Левон Тер-Петросян. Он поднимается на сцену, проходит в середину и останавливается возле моей доски. Изучает позицию. О, ужас! Мой ход, позиция сложная, а за спиной — президент. Что делать? Встать — крайне глупо, продолжать сидеть — невежливо. В более конфузной ситуации я никогда не оказывался. Обхватив руками голову, я притворился, что весь ушёл в позицию, а на самом деле жалел о том, что провалиться под землю можно только на словах. Президент через пару минут отошёл, а я так и не смог настроиться на партию и бесславно проиграл.

Соблазн — тест на порядочность.