Карулик

Однажды Раневская поскользнулась на улице и упала. Навстречу ей шел какой-то незнакомый мужчина.
— Поднимите меня! — попросила Раневская. — Народные артистки на дороге не валяются.

Знаете, -- вспоминала через полвека Раневская, -- когда я увидела
этого лысого на броневике, то поняла: нас ждут большие неприятности.

Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы жалобная книга -- «Судьба -- шлюха».

Раневская ходит очень грустная, чем-то расстроена.
- У меня украли жемчужное ожерелье!
- Как оно выглядело?
- Как настоящее…

Еще мне незаслуженно приписывают заимствования из таких авторов как
Марк Твен, Бернард Шоу, Тристан Бернар, Константин Мелихан и даже Эзоп и Аристотель. Мне это, конечно, лестно, и я их поэтому тоже благодарю,
особенно Аристотеля и Эзопа.

Раневскую о чем-то попросили и добавили:
- Вы ведь добрый человек, вы не откажете.
- Во мне два человека, -- ответила Фаина Георгиевна. — Добрый не может отказать, а второй может. Сегодня как раз дежурит второй.

Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражаться.

Мода, как и архитектура, — вопрос пропорций.

Неразумные люди с начала веков
Вместо истины тешились радугой слов;
Хоть пришли им на помощь Иисус с Муххамедом,
Не проникли они в сокровенность основ.