читательница

«Голосованием в науке нельзя решать вопросы. Бездарей всегда больше — так уж природой устроено… »

Неужели вы хотите утратить свое прошлое? Из него вырастет ваше завтра.

Люди сплошь да рядом поступают именно против своих интересов.

Наука не в состоянии решить ни одного вопроса, не поставив при этом десятка новых.

Быстро пролетит срок родительских забот, и дети уйдут в свой собственный мир. И действительно — для чего еще нужны мужчина и женщина, представители среднего класса и среднего же возраста? Да лишь для того, чтобы выполнить вечный всеобщий закон.

«- А разве делая добро мы не боремся против зла?
- Со злом можно бороться только злом»

В ходе обсуждений вспомнила рассказ Валентины Осеевой, который знала с детства. К сожалению, дословно воспроизвести его не смогу — книга моя осталась у родителей, а интернет упорно отказывается найти именно это произведение. Так что попытаюсь по памяти.
Рассказ называется «Жадная мать».
Об одном мальчике говорили: «У этого ребенка жадная мать — он даже конфетку не съест, не поделившись с ней.» Прошло время. И люди стали говорить: «У этого человека счастливая мать — он даже конфетку не съест, не …
… показать весь текст …

Об изменении человеческого фактора.
Принято считать, что человечество развивается по восходящей. Технически, интеллектуально, нравственно. Это закон развития общества.
Преобразования в нашей стране опровергли эти ожидания. Вернее, исказили их.
Тогда в людях были идейные искания, они думали о том, стОит ли менять что-то в своей жизни. Самоедство всякое… Сейчас проще — шагают по головам других, даже не задумываясь. Временами думаю, что тут тоже сработал закон диалектики — второй. (переход чрезмерного самокопательства, нравственных завихрений в примитивное людоедство при новом научно-техническом уровне).
Тех, кого не воспитывали, кто не обременен вопросами чести и совести в силу умственных способностей и отсутствия воспитания, в мутной воде и всплывают на поверхность. Сейчас шкала ценностей перевернулась с ног на голову, поэтому самые негативные и оказались на коне.

— «Сальери… Паразит. Сочинять не умеет, а людей травить — пожалуйста!»
— «Из четырех сыновей меня больше всех Вовка беспокоит. Собирается стать теоретиком. Профессия она хороша, когда на каждом углу требуется. Я вот пять девятиэтажек обслуживаю, соответственно получаю как два с половиной инженера. А на каком углу вы видели, что требуется теоретик? Вот станет он теоретиком, а потом у братьев десятки стрелять не будет? За них я спокоен, эти у меня практиками будут. Я из этих акселератов сантехников сделаю!»
— «Розовый конь… — Ну и мерин! — Это не мерин, это мечта…- Мечта, говоришь? А почему же я кроме коня ничего не вижу?- Не знаю…»

«Вы заметили, категории доброты теперь не в моде? Говорят „интеллигентный“, „энергичный“, „деловой“, даже „предприимчивый“, но никогда — „добрый“…»

«…Старость — это разобранная новогодняя елка. Исчез аромат хвои, падают желтые иголки, лысые веточки торчат, обрывки серебра. И я бы поверил, что праздник жизни кончился, но всегда вдруг находишь одну-единственную забытую игрушку — и она сулит надежду, что пусть хоть через год, но радость придет снова…»

В ежедневных заботах человек лечит любое горе. Не забывает потерю, но к сороковому дню переплавляет ее в печаль. А потом и печаль выцветает, становится мимолетной грустью — моментами, когда вспомнишь. Но это — в ежедневных заботах.

Сад ты мой, больной и белый,
Свет ты мой — на склоне дня.
Жест по-детски неумелый…
Вспоминай меня.

Двор. И выход в переулок.
Вечер долгий без огня.
Лес не прибран, гол и гулок…
Вспоминай меня.

Все неправедные речи.
Речка. Полынья —
Место нашей главной встречи…
Вспоминай меня.
… показать весь текст …

Россия — страна с непредсказуемым прошлым.

Он канадец, он канадец, только вдруг
По ночам он вспоминает Петербург.
Там давно уж не осталось никого.
Где он жил там, я забыл спросить его.
Только дома в Монреале вся стена
Петербургом у него заселена.

А годы, как снег —
Растают — и нет…
Петербургом вся стена заселена.

Дети — трое: две сестры и младший брат —
Дома только по-английски говорят.
А жена его — прекрасная жена,
… показать весь текст …

Девятнадцатый век без ответов
Оставлял на развилках дорог
Девятнадцатилетних поэтов —
Каждый в мир уходил, как пророк.
Сколько страсти, безумия сколько
На указанном верой пути,
Но отпущено каждому столько,
Чтобы вовремя к Богу прийти.
Но отпущено каждому столько,
Чтобы вовремя к Богу прийти.

Ах! Какие прекрасные лица,
Там, в обманчивой завяти лет,
Помолиться, за всех помолиться,
… показать весь текст …

Чем пахнут дороги?
Бензиновым дымом,
клубящейся пылью,
оврагом полынным,
затерянной былью,
несбывшейся сказкой,
непрошеным словом,
оборванной лаской…
А, может быть, домом?
Порогом знакомым?
И мамой —
дыханьем ее невесомым?..
… Любая на свете дорога —
к порогу и от порога…

О смерти помнить — значит, щедро жить.
О смерти помнить — значит, не дробиться!
Собою торопиться напоить,
И не бежать, чтоб самому напиться.

И пусть не каждый — бурная река,
Но — капля! Но — колодец! Но — ручей!
Была б в воде прозрачность родника
И чистая нетронутость ключей

Не сдержишь жизнь забором и замком,
Пожадничав, прольешься каплей скудной!
Memento mori — голову на кон —
Открыто, честно, ярко, безрассудно!

На заре ты её не буди,
На заре она сладко так спит;
Утро дышит у ней на груди,
Ярко пышет на ямках ланит.

И подушка ее горяча,
И горяч утомительный сон,
И, чернеясь, бегут на плеча
Косы лентой с обеих сторон.

А вчера у окна ввечеру
Долго-долго сидела она
И следила по тучам игру,
Что, скользя, затевала луна.
… показать весь текст …

Осень — дверь в первозданный покой,
Я как-будто случайно вошёл.
И потрогал озябшей рукой
Старый Питер — письменный стол…

А тетрадь, где заметки души,
Положил на сукно площадей.
Ночь раскрасила карандаши
Уходящих в Неве фонарей.

Здесь на улицах жёлтых страниц
Мне встречаются тени друзей.
Сколько было трагических лиц,
Сколько было нелепых смертей.
… показать весь текст …