МАНЕФА

Буратино частенько издевался над Герасимом. Наденет шкурку собаки, проберется в лодку, развалится на корме и орет: «Ну, топи давай. Топи, глухое ничтожество!..»

— Лёлечка, а вашей маме случайно зять не нужен?
— Нет!
— А любовник?

Очень оптимистичная бабушка откладывает деньги на свадьбу.

Даже самая прелестная женщина никогда не станет первой красавицей, если она дура

Мои годы идут по одной стороне улицы, а я — по другой.

Есть два повода для слез — когда болеет ребенок и когда умирает мать.

Знаешь, что самое грустное в мире? Когда обнимаешь кого-то, кого очень сильно любил, так любил, что одно воспоминание о нем озаряло душу светом, и чувствуешь — нет, не ненависть, она уже что-то значит — холод, заполняющий все внутри, и знаешь, что можешь продолжать обнимать, а можешь убрать руки и уйти, и не будет никакой разницы

Жизнь была бы намного краше, если бы каждый мог взять с собой туда, где ему приходится бывать, запахи материнского дома

Чтобы удержать рядом мужчину, нужно его кормить, чтобы ему было вкусно и сытно, и делать это лучше всех женщин на свете. Мама говорила, что это главный рецепт семейного счастья — уметь накрывать стол для мужа и детей.

Никогда не надо бегать за мужчиной. Мышеловка никогда не бегает за мышью

Единственный банк, который никогда не прогорает, — это наши впечатления от наших путешествий

Жить надо так, чтобы тебе завидовала даже сволочь,

В наш век так трудно бывает погрузиться во что бы то ни было. Всё стало скорым, преходящим, поверхностным.
Раньше, бывало, купит человек холодильник ЗИЛ. И он двадцать лет работает. Плохо морозит, сотрясается оргазмами, бьется током… но работает.
Сейчас техника делается на три года максимум. Потом выбрасываешь и покупаешь новую.
Так и с отношениями. Зачем копаться, разбираться, трудиться, ремонтировать, если можно выбросить и начать новые?

Хорошая, зрелая семья напоминает героев голливудских боевиков, машущих нунчаками, стоя спина к спине. По отношению к внешнему миру они — единое целое. Боевая единица, в которой каждый дополняет и поддерживает другого.
А внутри — много нежности и много взаимопонимания, порой доходящего до мистики. С полуслова, с полувзгляда…

Человеческие отношения не рождаются и не поддерживаются сами по себе, из ничего, они — результат определенного труда, душевного, интеллектуального, эмоционального. Даже физического. Вот смотри, мы вкладываем физический труд в то, чтобы заботиться о человеке, покупать ему продукты, готовить еду, стирать, убирать, лечить, когда он болеет, если понимаем, что без этого не будут выстроены отношения. Разве это не работа? А прощать, мириться с недостатками и слабостями? Легко, что ли? Тоже работа, да еще какая трудная. А беспокоиться, тратить нервы? А тратить время на то, чтобы часами выслушивать то, что тебе не очень интересно, и при этом не раздражаться? Тоже работа. Но без всей этой работы не будет отношений.

Жизнь действительно движется по спирали, и на каждом следующем витке человек неизбежно оказывается над той точкой предыдущего витка, где что-то произошло. Вдоль витка путь кажется длинным, и ты с каждым шагом все больше удаляешься от той точки, и вот тебе уже кажется, что ты совсем далеко, но наступает момент, когда расстояние сокращается, ты над точкой, всего в миллиметре от нее, и зло, которое ты там оставил, протягивает руку и достает тебя. И ты понимаешь, что это и не спираль вовсе, а сжатая пружина. Пружина для мышеловки, в которую ты сам себя загнал.

Власть- как огонь. Ее надо хранить так, чтобы не сжечь себя, чтобы тепла хватало другим и чтобы она не угасла.

В мире так много справедливости, что места для доброты почти не осталось.

Да и нет — ответы, которые идеально подходят ко всем вопросам.

Все рождаются чистыми и добрыми, все зовут мамку и просят не крови, а молока… И после, даже когда творят жуткие злодеяния, каждый сам для себя — правильный и хороший. Мы придумываем настолько изощрённые оправдания, что только диву даёшься, и всё ради того, чтобы ладить с собственной совестью. Если это перестаёт получаться, человек лезет в петлю… На самом деле мы алчем не добра или зла, а силы. В ком-то эта жажда сильней, в ком-то глуше, но никто не лишён её вовсе. Есть сила воина, сила красавицы, лицедея, жреца, государя, мастерового, певца… Причём каждый человек глубоко в душе знает, что никакой силы не будет без трудов, лишений и боли. Только кто-то не боится сам поднимать муки и тяготы, а другой не боится доставлять их другим. Вот и вся разница.