Во хмелю слегка,
Лесом правил я.
Не устал пока, —
Пел за здравие.
А умел я петь
Песни вздорные:
«Как любил я вас,
Очи черные…»
То плелись, то неслись, то трусили рысцой.
И болотную слизь конь швырял мне в лицо.
Только я проглочу вместе с грязью слюну,
Штоф у горла скручу — и опять затяну:
Ошибаемся все мы порой,
На словах ведь каждый герой,
А до дела дошел и поник,
Не могу, не умею и в крик.
За слова ведь ответ нам держать,
И друг друга нам всем уважать,
Наших женщин сильно любить,
Ну, а им нас мужчин ценить!
И покуда живем мы здесь,
Будем правду ценить, не лесть,
И друзей уважать за дела,
Не за то, как пьем у стола,
Не за толстый его кошель,
А за чистые мысли в душе!
Был открыт в кафе, просторный
Клуб, на улице Нагорной.
В честь Великого поэта
«Лукоморьем» назван он.
И решили, в день открытья
(Если верить захотите),
К удовольствию народа,
Мы — певца к себе позвать…
Раньше был он всем известен,
Как певец подпольных песен.
(Их в подъездах-подворотнях
Распевал хмельной народ).
Но, он понял — хоть не сразу:
Мне часто присылают письма, в которых обязательно спрашивают: "Что вы имели в виду в той или иной песне?" Ну, что я имел в виду, то и написал, кстати говоря. А как люди поняли — это, конечно, в меру образованности. И некоторые иногда попадают в точку, иногда — рядом. И я как раз больше люблю, когда — рядом: значит, было что-то, на что даже я не обратил особого внимания
Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу —
И то, что слышу, и то, что вижу, —
Пишу в блокнотик, впечатлениям вдогонку:
Когда состарюсь — издам книжонку.
Про то, что, Ваня, мы с тобой в Париже
Нужны — как в бане пассатижи.
Все эмигранты тут второго поколенья —
От них сплошные недоразуменья:
Они всё путают — и имя, и названья, —
И ты бы, Ваня, у них был — «Ванья».
Умирая султан завещал,
Завернуть он в саван запрещал,
А просил он руки открыть,
Все богатство свое раздарить,
Пусть все лекари следом идут,
Все получат динар свой за труд,
А кто смотрит, тот сразу поймет,
Что богатство с собой не возьмет,
Не поможет и лекарь тебе,
Коль Аллах призывает к себе.
Голый всяк приходит на свет,
Здесь встречаем и закат и рассвет,
Без одежды отсюда уйдем,
Ничего мы с собой не возьмем.