Край дороги не рубай тополю,
Може та тополя — твоя доля,
Твоя доля свiтла тополина,
Наче пiсня журавлина.
Не рубай тополю, не рубай тополю,
Бо зустрiнешся з бiдою.
Не рубай тополю, не рубай тополю,
Краще принеси ii води.
Не ламай калину бiля хати,
Бо вона заплаче наче мати,
I впадуть на трави в нашiм полi
В серце сльози колисковi.
Не ламай калину, не ламай калину,
Ты хочешь — до дна, в основание, в корень,
Дойти, прирасти, прорасти и растаять:
Насквозь, до молекул. А что я такое?
Я — память, и только. Уставшая память.
Я помню игру и невзрослые игры,
В которых училась молчать не по-детски,
Шиповника пряного твердые иглы,
Мечту и неверность зеркальных Венеций,
Последний патрон в опустевшей обойме,
И легкость запретов, и тяжесть скрижалей.
О ней за глаза говорят «не от мира сего»…
Толпа, что привычно живёт по шакальим законам,
не в силах понять — там, где царствует подлость и зло,
она не стоит на коленях у этого трона.
А ей бы исчезнуть. Хоть голову спрятать в песок,
но всюду бетонные плиты и мёртвые лица.
А ей бы кричать «Им не верь!», но охрип, и продрог,
и вылинял голос, и мрак за спиною таится.
А ей бы бежать. Только туфельки вязнут в грязи.
И бег, как во сне, переходит в движенье на месте.
Здесь вечные ценности — пыль, мишура… реквизит,
который — для старых спектаклей о долге и чести.
Негоже людям в год змеи, лишь ядом брызгать и кусаться.
Хоть и змея дитя Земли, не нужно нам всем пресмыкаться.
Давайте к Мудрости своей, хотя бы раз мы обратимся,
Коль к двуязычности тех змей, Душой своей мы не стремимся…
Ранним утром будильник тревожит мой сон,
Вырывая из гущи волшебных событий.
Кофе. Новости. Душ. Макияж. Телефон.
И откуда-то вдруг: «Я хочу тебя видеть!»
«Авторадио» громко в маршрутке звучит,
Симпатичный попутчик весьма любопытен.
Он про то, да про сё, он про мамин гастрит.
Но одно в голове: «Я хочу тебя видеть!»
День проходит в заботах, делах, суете.
Кто-то радостью делится, кто-то — в обиде.
А в бегущей строке на рекламном щите
Мне мерещится вновь: «Я хочу тебя видеть!»