Веник Каменский

Лебеда и полынь на обочине,
Лес берёзовый, спелая рожь.
Здесь когда-то кукушка пророчила:
Ты, мальчонка, до ста доживёшь.
Деревянные стены с полатями,
Лай кудлатых ленивых собак.
Жили-были три сына у матери:
Двое умных, а третий дурак.

«Здравствуй, мама. Как Лёша и Гришенька? Новый фельдшер-то Гришу смотрел?
Так охота домашней яишенки и картошки, печёной в костре.
Не прокормишь ты борова Борьку-то, пусть зарежет кривой Каленчук.
Тут река на границе — не бойкая, называется Западный Бу…
… показать весь текст …

Не жемчужины — горошинки, не милы, не хороши,
Ходят лишенки да брошенки, просят медные гроши.

Получают — щедро, скупо ли? Не копайся — не жена.
Им сестрица — Дунька глупая, навсегда Лопухина.

Отцветут ромашки-лютики, в шею выгонят цари,
И в конце дорожки крутенькой — кабаки-монастыри.

Улетит душа безмужняя не голубкою — чижом.
Может, вспомнит про ненужную не сумевший да чужой?

Не сумевший да не сдюживший, не горюй — не суждено.
Дай же Бог тебе жемчужину, не ячменное зерно.
… показать весь текст …

Яблочное

А все стихи на свете — о любви… В занозах, поцелуях и разломах.
О том, как ты идешь среди живых, стреляешь, совершая новый промах,
В тебя стреляют — чертова напасть, чтоб уложить вповалку на постели.
Но очень трудно в яблочко попасть.
Любовь слепа.
Слепым не видно цели.
А все стихи на свете — о войне… Про veni, vidi, vici, девять граммов.
И яблоки по-прежнему в цене — вас много, победителей-Адамов,
Доставших до Эдемских облаков (и многие достали, между прочим…)
Познание — оно и есть любовь.
И хорошо, когда без червоточин.
А все стихи на свете — о вине… О винном аромате райских яблок,
… показать весь текст …

Где-то зацепилась-джинсы
всмятку,
С боку расфигачена дыра.
Разберу-ка старые манатки,
Чтоб заплату к джинсам
подобрать.
Глянь-коробка…пуговицы,
бляшки.
Ткани подходящей нет-
облом …
Дал мне эту пуговицу Яшка —
С двухголовым лапчатым
орлом.
Хвастал, что с его-то бабой
… показать весь текст …

Мужские руки

«Мужские руки» — это «низачем». Они нужны, когда стреляют войны —
Смеется Гитлер, счастлив Пиночет. Густеет мир, и жить одной спокойней.
Я не ребенок. Я одна могу: играть, мостырить, не бояться пугал,
В лицо смеяться умному врагу, который был, и, может, будет другом —
Ведь не война, хоть много лиц и рож, одни: давай, другие робко: дашь мне?
Справляюсь. Днем.
А ночью снится рожь.
В ней что-то ждет. И это правда страшно.
Не Сэлинджер — «Над пропастью во ржи», здесь небо кроет черный…
… показать весь текст …

Про горбы

Поверь — свои у каждого горбы, и каждый — Риголетто, Квазимодо.
Не думай — не исправят и гробы упрямую горбатую породу.
Для дур и дураков смешная блажь, что вылечат могила и тюряга.
А лучший лекарь — скальпель-карандаш и чистый бинт — молчащая бумага.
Последняя попытка для калек — пиши и распрямляйся, Квазимодо.
…Бывает, что бумага — человек.
Из стройного ты делаешь урода.
Нескладную полынную судьбу, больные одичавшие закаты
Ты выбросил — он тащит на горбу.
Мы из любимых делаем горбатых.
Тебе легко: горячий страшный бред несет другой. А ты идешь пустая.
Но если нет горба — и крыльев нет.
… показать весь текст …

Ах, Дора-Дора…Бабка приходила
К тебе стирать и вычистить ножи,
Что за кривая, дьявольская сила
Меня за ней тащила, подскажи?

Ах, Дора-Дора…Зяма Моисеич…
Три шкафа книг, корица в порошке.
Я скоро научилась: «Шпрехен дейич» —
И Зяма гладил по льняной башке.

Ах, Зяма-Замя… «Детка, алеф, гимель,
Вот это-бейз…ну, хватит, не сейчас…,
Я там тебе на кухне грушу вымыл,
Ты с семечкой не ешь, как в прошлый раз .»
… показать весь текст …

Память. И не только

Ты хочешь — до дна, в основание, в корень,
Дойти, прирасти, прорасти и растаять:
Насквозь, до молекул. А что я такое?
Я — память, и только. Уставшая память.

Я помню игру и невзрослые игры,
В которых училась молчать не по-детски,
Шиповника пряного твердые иглы,
Мечту и неверность зеркальных Венеций,

Последний патрон в опустевшей обойме,
И легкость запретов, и тяжесть скрижалей.
… показать весь текст …

Этот город

Этот город продымлен, продуман и пройден
До глубинных слоев, до больных диафрагм.
Он лежит отработанной кучей породы,
Выедая по крошке меня до нутра.

Этот город заводов, больниц, подворотен,
И церквей, где по праздникам преет народ,
И несчастных калек — даже черт не берет их,
И красавиц, которых кто хочет — берет.

Здесь не родина Блоков, Мане и Кустуриц,
Здесь рождаются те, кто не лучше зверей.
… показать весь текст …

Пирожками, желтыми от жира,
Мячиком, билетами в кино —
В детстве я ничем не дорожила,
Знала, что отнимут все равно.
Всхлипывала тихо в темных сенках:
«Обождите, вырасту, стерво…»
Ржали Мишка и сестрица Ленка,
Палачата детства моего.
Хмурила ребяческие брови,
Стыла на ветру, топтала гать.
И дошло: свое — до дна, до крови —
Никому при жизни не отнять.
Есть неотбираемое в мире,
Где в царях дурные палачи:
… показать весь текст …