Не буду тебе ребром. От меня ни ужина, ни веселья.
Не тебе меня поучать, пролистывать, перочинным ножом вскрывать.
Каждый мечен личным штрих-кодом, тоской и сторонней постелью.
Ты не мой персональный Содом, так учись проигрывать и забывать.
Я не знаю других систем, не подвластна сторонним пророчествам,
Мои сны не по планам, а стихи не всегда в печать,
Я плацебо. Не панацея, не таблетка от одиночества,
Мною крапят пожизненно и… обрекают молчать.
Я не помню другие миры, другими мирами не признана.
Вязью по звёздам прописана на той стороне мечты.
Когда я была совсем еще ребенок
В городе, где редко встретишь пробки,
У меня в кармане жил слонёнок,
Маленький, ручной и очень робкий.
Если мне бывало грустно, страшно,
Больно, и отчаянно до дрожи,
Знала я — всегда в моем кармашке
Спит слонёнок, и его нельзя тревожить.
Он любил какао и ватрушку
С чуть подсохшей корочкой. И часто
Норовил нырнуть поглубже в кружку,
Превращая свои уши — в ласты.
А когда садилось солнце за домами,
И ночник бросал причудливые тени,
Спорить с женщиной — всё равно, что пытаться утопить воду, сжечь огонь, закопать землю, поймать воздух.
Поэтому давайте лучше будем утолять жажду, греться у огня, любить землю и дышать жизнью.
Давай кормить друг друга счастьем,
Ведь ты же голодна? Я — очень!
Разделим счастье мы на части,
Тебе кусочек, мне кусочек…
У счастьеежек нет излишков —
Мы не оставим даже крошек!
Да, восхитительная фишка —
Кормиться счастьем из ладошек!
Постой! Замри! Я не целую!
Ты просто ешь неаккуратно!
Тебя — чумазую — люблю я,
И это — боже, как приятно!