.
Дело моё было — табак.
Не знаю, кто продал меня,
Скрутили руки и били так,
Что лопалась кожа ремня.

Потом сапогом пытали: зачем,
Кому табак воровал?
Зубы сцепив на своём плече,
Я лишь головой мотал.

Наш комендант был великий знаток
По части табачных дел.
Построил теплицу, провёл к ней ток,
… показать весь текст …

.
Фашист был сытым и хмельным,
а мы голодными и трезвыми
и по приказу шли за ним,
ведь нам не полагалось брезговать.
Он выдумал для нас игру,
когда спокойно ломти резал,
А мы должны были кричать:
«Моритури салютант, Цезарь!».*
И расшибать друг другу лбы:
поляк — французу, русский — чеху…
Катались по земле рабы,
А господин сдыхал от смеха.
Знаток латыни и манер,
… показать весь текст …

Обычный класс в 2005 году — 15 мальчиков, 13 девочек. Обычный класс в 2011 году — 3 фотографа, 6 рэперов, 4 диджея, 12 танцоров гоу-гоу.

— Когда-нибудь спросят: А что вы, собственно, можете предъявить? И никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, душу — большой и сердце — справедливым.

— Я тебе говорю, простит! Это ж мама! Ей много-то не надо: извинился, глаза в пол и все — иди дальше косячь.

Запомни, можно спастись от ножа. Можно блокировать топор. Можно отобрать пистолет. Можно все! Но если можно убежать — беги! Беги, сынок, и не оглядывайся…

Это было больно. Намного больнее, чем когда я просто любил ее, девчонку из Шлака, на расстоянии. Там, на Голодных играх, я поверил, что нужен ей, хотя она мне нужна была намного больше, верил в ее поцелуи, в ее любовь, нежность. Думал, что она искренна. Пять минут назад я был счастлив, смотрел на нее, улыбался ее ершистости, наслаждался моментом. Мы вместе, мы выжили, мы победили, мы едем домой. Теперь наш Дистрикт весь год будет получать продукты раз в месяц, наши семьи не осиротели. Мы — Побед…
… показать весь текст …

Сколько бы я не кричала «ненавижу», все равно какая то идиотка во мне будет тихо бубнить «люблю».

Вчера я бежал запломбировать зуб,
И смех меня брал на бегу:
Всю жизнь я таскаю свой будущий труп
И рьяно его берегу…