Мила Наумова

Ну, что за люди пошли — никакого сострадания.
Третий день мучает кашель, бронхо-пневмония.
Лечение амбулаторное.
На подъезде повесили объявление: «У кого постоянно лает собака — примите меры.»
Обидно однако…

Ещё лет тридцать наверно я бы не научилась материться если бы не кот.
Не успели вовремя кастрировать.
Теперь он дает мне уроки по несколько часов в сутки включая ночную смену, по предмету: «матерно — кошачий в трудное время кота Барбариса».

Снег валит.
Буквально валит с ног.
Засыпает природа.
И я засыпаю.
Словно мягкое одеяло
Накрывает землю
Белый снег.
Серые дни наступают.
Хочется укрыться любимым одеялом и спать, пока не наступит весна.

Я на белом снегу написала слова,
Что тебе говорила не часто.
Там свидетелями были мне небеса —
На ветру пальцы мерзли ужасно.

На ресницах застыла слеза.
Мне, наверное, нет прощения.
Навсегда закрылись родные глаза —
И слова на снегу не имеют значения.

Но я Бога прошу, когда стает снег,
Пусть вода испаряясь туманом.
Передаст мои чувства туда —
Где душа твоя пребывает…

Утром проснулась вся в цветах.
Думала отпевают…
А нет — поздравляют.

— Можно мне немного тортика?
— Ты же худеешь?
— Ну, диета же с понедельника, а сегодня вторТик.

За свои 35 лет, заметила одну странную, а может и закономерную особенность. Раз в 7 — 10 лет, за несколько дней до дня икс, начинается у меня переоценка ценностей, или перезагрузка. Сравнимая с капитальным ремонтом, перепланировкой, со снесением несущих стен и воздвиганием новых опор. Быть может, кто-то скажет: «это нормально, так бывает». Если бы это не было так больно. Такое ощущение, что я прежняя, словно оказываюсь под завалами этих руин. В горле комом стоит пыль воспоминаний. Давят грузом обломки обид и надежд. А вокруг пустота, эхо прошлых ошибок и я, медленно собираюсь как капли ртути в одно целое. Я устала. Я ещё не знаю как будет выглядеть мой новый храм, но он каждый раз требует перемен. Здравствуй новая я и моя седеющая голова.

Я ревную тебя даже к солнечным лучам.
За то, что они могут прикасаться к тебе.
А я нет.

Кажется я поняла почему не могу похудеть. Погода холодная, и отдыхать я все равно никуда не еду.

Иногда, особенно по утрам, мне хочется убить своего кота. Когда он, за полчаса, за тридцать священных минут до будильника начинает истошно орать, призывать какую то Мару! — Ммаааарруууу! Подбегает к окну, ставит лапы на батарею и зовёт Мару. А может я просто не понимаю его матерно-кошачий. Может быть так он требует дать нам уже пару и добавить жару, а то ведь холодно в квартире неимоверно. И котейка наш непривычно лысой породы, холодно ему, но вот зараза не любит никакую одежду кроме как у меня в кофте за пазухой. А уж о том чтоб одеть ему тапочки на четыре лапочки и речи быть не может. Характерный наш голый король. Всех своих кошачих богов на меня призовет, в том числе его любимую Ммаааррууу.